Я пытался позвонить твоему отцу, чтобы пригласить его, но когда я это сделал, получил автоматическое голосовое сообщение, что номер больше не обслуживается. — Он приподнимает бровь.
Чёрт. Учитывая, что его номер больше не обслуживается, потому что он может пользоваться только стационарным телефоном, логично, что он получил это сообщение.
— Странно, — отвечаю я, проглатывая нервы. — Может, ты набрал неправильно.
Мауро смотрит на своего брата, скользнув рукой вокруг меня. Его пальцы сжимают мою талию, прижимая меня к нему.
Вин скептически смотрит на меня своими голубыми глазами.
— Это тот же номер, который всегда был сохранён в моём телефоне.
— Мауро, — вмешивается Мадлен, к счастью, прерывая своего брата. — Я положила платье, которое ты купил для Алины, в кабинет, чтобы она могла переодеться, но ей, вероятно, понадобится твоя помощь с молнией.
— Моё платье? — Я смотрю на простое чёрное платье до колен, которое выбрала на сегодня. Милое для небольшого ужина с ближайшими друзьями. Но недостаточно для вечеринки в честь дня рождения в стиле «Великого Гэтсби».
Рука Мауро находит мою, переплетает наши пальцы и отводит меня от его семьи через толпу людей к тёмной лестнице сзади. Он жестом приглашает меня идти перед ним, и я слушаюсь, он остаётся позади. Добравшись до верха, я вхожу в кабинет и слышу, как Мауро закрывает за нами дверь. Все звуки снизу исчезают, оставляя нас в глубокой тишине.
Блёстки привлекают моё внимание, и я вижу платье с бахромой цвета шампанского, переливающееся на бордовом бархатном диване.
Я подхожу к нему и провожу пальцами по всей его длине.
— Это прекрасно. — Я зажимаю его между пальцами и держу перед собой. Это облегающий силуэт с мини-юбкой, которая, вероятно, не оставит простора для воображения. И тот факт, что Мауро выбрал это для меня, зажигает во мне огонь. — Ты выбрал это?
Я заглядываю через плечо и вижу, что он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и слегка кивает. Воплощение того, как выглядит каждый книжный парень в твоём воображении, когда ты теряешься в хорошей истории.
Так выглядеть должно быть незаконно.
— Оно мне нравится. — Я осматриваю комнату, замечая стеклянные окна, которые дают всем внизу прямой обзор. Посмотрев на него, я спрашиваю: — Где мне…
«Они не могут видеть внутрь».
Его ответ быстр и передаёт всё, что мне нужно знать.
— Ах, значит, мы можем видеть их, а они не могут видеть нас, — размышляю я, позволяя одной стороне губ приподняться.
Я смотрю, как он с трудом сглатывает, мой взгляд скользит по его телу, замечая напряжение в позе.
Стоит ли мне играть с огнём?
Зажечь спичку, которая подожжёт все эти платонические отношения между нами?
В конце концов, у меня день рождения…
Вопреки здравому смыслу я кладу платье рядом с собой и поворачиваюсь к нему лицом. Сделав глубокий выдох, я говорю: — Мне, наверное, стоит от этого избавиться. — С лёгкой дрожью в пальцах я тянусь к ткани, покрывающей мои плечи, и стягиваю её вниз по рукам. Глаза Мауро темнеют от голода, он не может отвести взгляд, пока я продолжаю медленно спускать ткань, пока она в конце концов не падает к моим лодыжкам.
Я отбрасываю её в сторону и стою перед ним в чёрном кружевном бюстгальтере, соответствующих стрингах и туфлях на каблуках, моё сердце бьётся неконтролируемо быстро. Его взгляд скользит по мне с одобрением, посылая жар по моим венам.
Мои нервы превращаются во что-то опасное. Во что-то, очень похожее на желание.
Моя промежность пульсирует от потребности, его взгляд вызывает пульсацию в моём центре. Такую, которую я никогда не испытывала.
Я проглатываю свои сомнения и разворачиваюсь. Засунув руку за спину, расстёгиваю бюстгальтер и бросаю его на пол.
Позади меня раздаётся стон, и в ответ моё тело выделяет влагу между бёдрами.
Мне нужно его всё больше с каждой секундой.
Я наклоняюсь, зная, какой вид открываю ему, и зажимаю платье между пальцами, держа его открытым, чтобы войти. Я натягиваю его вверх на бёдра и живот, затем просовываю руки под тонкие бретельки. Закончив, убираю волосы в сторону и смотрю через плечо. Он стоит неподвижно, как статуя, единственным признаком того, что он борется с собой, является сжатый в кулак у груди. Мой взгляд опускается на его штаны, где практически невозможно не заметить его твердеющую длину, прижимающуюся к ткани. Ничего себе.
Мы женаты уже несколько недель, но ни разу он не переступил черту. Ту самую, о которой я думаю всё больше с каждым днём. Особенно ночью, когда я не сплю, глядя в потолок, пока его скульптурное тело лежит рядом со мной. И, возможно, из-за этого я слегка раздражена тем, насколько его не трогаю я в эти моменты… Даже если всё это просто понарошку.
Интересно, что бы он подумал, если бы узнал, что я довожу себя до оргазма, думая о нём…
Облизнув нижнюю губу, я спрашиваю: — Можешь застегнуть молнию?
Он отталкивается от косяка и сокращает расстояние между нами, останавливаясь прямо за мной. Его присутствие окутывает, превращая мой мозг в кашу, когда его запах обволакивает меня тисками, от которых я не могу сбежать. Я медленно вдыхаю, когда подушечки его пальцев прижимаются к верхней части моего позвоночника и медленно скользят вниз. Дрожь обрушивается на меня, как лесной пожар, который невозможно сдержать. Его рука сжимает мою талию, а другая обхватывает застёжку и осторожно скользит вверх, ткань сжимается вокруг моих рёбер.
Моё дыхание становится быстрым и прерывистым, я сжимаю бёдра вместе и закрываю глаза.
Это слишком много.
И всё же недостаточно.
Даже близко не то, чего моё тело жаждет и требует от него.
Когда он добирается до верха, проводит рукой вниз по моей спине, другая рука усиливает хватку на моей талии, словно невозможно отпустить, но в конце концов делает это. Делает шаг назад, и я кружусь, мои волосы развеваются по обнажённым плечам.
Он держит безопасную дистанцию между нами.
Дистанцию, которую я внезапно жажду устранить.
Я смотрю на себя и медленно двигаю бёдрами, наблюдая, как танцует бахрома. Подняв взгляд, вижу, как его челюсть сжимается, а взгляд прикован к моему телу.
— Я нормально выгляжу?
Рык раздаётся в его горле, он приближается, его рука прижимается к моей груди, прижимая меня к стеклу. Он наклоняется, ладонь обвивается вокруг моей шеи, пальцы запутываются в моих волосах, удерживая меня. Грохот моего сердца отдаётся
