детектив собрал все эти вещи?
— Это было либо очень глупо, либо очень умно с его стороны, — сказала я. Я тоже думала об этом. — И Атилас…
— Старик изворотлив, но не глуп, — согласился Джин Ён. — Он хотел, чтобы ты узнала?
— Я так думаю, — сказала я. — Если не я, то Зеро.
— Думаешь, он хотел, чтобы ты узнала, что он убийца?
— Нет, — медленно произнесла я. У меня было ощущение, что всё это было частью тщательно спланированной серии падающих костяшек домино — частью плана Атиласа, которая, возможно, была обозначена просто как завершение. — Думаю, он, возможно, пытался быть добрым к Зеро. Думаю, он хотел, чтобы Зеро всё понял после его смерти, а Зеро стал королём.
Джин Ён тихонько рассмеялся.
— Старик не ожидал, что выживет после возвращения к Лорду Сэро. Я думаю, он был слишком изворотливым.
— Вот и я так думаю, — сказала я. — Полагаю, он годами исполнял приказы Лорда Сэро; вероятно, полагал, что смерть настигнет его, когда он вернётся. Он, должно быть, знал, что Туату сделает всё возможное, чтобы убедиться, что он даст нам знать о происходящем, если Атилас вынудит его что-то сделать, и он, должно быть, ожидал, что я расскажу Зеро.
— Вероятно, он думал, что Хайион сам всё выяснит, — сказал Джин Ён.
Настала моя очередь фыркать, но это было несколько резче, чем у Джин Ёна.
— Ну, в любом случае, он был прав, когда говорил, что Зеро делает то, что хочет, — кисло сказала я. Я всё ещё немного злилась из-за того, что Зеро утаил от меня информацию, полученную от Северного.
— Я просто хотела бы точно понять, что он имел в виду под всем этим, — сказала я. У меня были подозрения, но я не особенно хотела в них признаваться. Слишком многое ещё мне пришлось бы признать в первую очередь. — У него было много возможностей убить меня до того, как он подписал контракт с питомцем, и, если всё, что он делал, это пытался посадить Зеро на трон, было бы намного безопаснее убить меня. Как убил большинство других эрлингов.
— Спроси его, — сказал Джин Ён. — Посмотрим, ответит ли он тебе.
— Кажется, это так же опасно, как копаться в его воспоминаниях, — мрачно сказала я. Я всё равно уже спрашивала. — Ладно, мы могли бы и поторопиться. Как думаешь, брауни останутся во внутреннем дворике?
Он кивнул.
— Если мы не вмешаемся, они останутся там, где они есть.
— Ладно, тогда выйдем через заднюю дверь, как все нормальные люди, — сказала я, подкрепляя слова действием. — Вот, подтолкни нас. У меня нет твоих летательных способностей.
Джин Ён чопорно подтолкнул меня, так что я оказалась прямо на вершине стены из красного кирпича высотой по плечо, и элегантно перемахнул через неё, пока я спрыгивала на траву с другой стороны. Хозяин заднего дворика встретил нас у раздвижной стеклянной двери, ведущей на его задний двор, с хмурым выражением лица и открытым ртом — вероятно, чтобы потребовать объяснений, какого чёрта мы, по его мнению, делаем на его заднем дворе, — но прежде чем он успел что-либо сказать, Джин Ён весело посмотрел на него.
— Annyeong, дружище. Я думаю, ты хотел бы пригласить нас войти.
— Заходите! — сказал чувак, и хмурое выражение его лица тут же исчезло. Он тоже широко улыбнулся нам, как будто действительно был рад нас видеть.
Приятный чувак, подумала я, чувствуя себя немного виноватой. Наверное, где-нибудь на заднем дворе тоже было приготовлено вкусное барбекю, а в морозилке припасено много стейков.
— Сегодня на улице много народу, — сказала я, когда мы проскользнули через раздвижную заднюю дверь.
— Да, это немного странно, — сказал он. — Наверное, мне стоит проверить; обычно у нас на улице бывает не так много людей. В прошлый раз, когда у нас тут ошивалась компания отморозков, они сожгли дом.
— Мне кажется, что ты не захочешь смотреть на эту компанию, — сказала я ему, поймав взгляд Джин Ёна. Я покачала головой, когда мужчина вопросительно посмотрел на меня со своим чайником, и добавила: — Нет, не нужно, мы скоро уйдём.
— На твоём месте, я бы не выходил на улицу сегодня днём, — сказал Джин Ён мужчине, и в его глазах появилось предостережение.
— Справедливо, — сказал он, ставя чайник обратно на стол. — В любом случае, у меня было плохое предчувствие. Кто-нибудь из вас хочет пива? У меня сейчас не так много еды, но я могу приготовить вам чипсы с солью и уксусом.
— У нас всё в порядке, — сказала я, улыбаясь при виде озадаченного выражения лица Джин Ёна. Очевидно, он ещё не пробовал чипсы с солью и уксусом. — Ой, кто-нибудь каждый месяц приходит забирать почту, не?
— Ах, это. Да. Я не знаю, почему они просто не перенаправят его, как нормальные люди. Там даже дома больше нет. Может, им нравится давать старикам работу.
— Старым чувакам в твидовых костюмах с заплатками на локтях и серыми глазами? — спросила я, и моё сердце забилось чуть быстрее обычного.
— Это тот самый парень. Кажется, ему нравится гулять по улице, чтобы забрать почту, и он всегда достаточно дружелюбен, если я выхожу в палисадник.
Я обменялась взглядом с Джин Ёном. Очень в стиле Атиласа — чтобы его видели или помнили, пока он сам того желает.
— Он машет вам, не?
— Время от времени останавливается поболтать, — объяснил мужчина. — В прошлый раз он рассказал мне о каких-то проблемах с компьютером, которые у него возникли, а в позапрошлый раз говорил о питомце, который усложнял ему жизнь.
— Какая наглость! — пробормотала я, разрываясь между болезненным, горьким весельем и чистым возмущением. Атилас не только останавливался, чтобы поболтать со случайными соседями, когда у него были тайные дела, но и имел наглость жаловаться на меня, когда болтал с ними!
— Да, этот питомец очень своенравный, — серьёзно сказал Джин Ён, но в его глазах появился озорной блеск, которого чувак не заметил. — Кто-нибудь ещё приходил в дом?
— Никто никогда не приходил, кроме парня, который разносит почту, и того, в твидовом костюме, — до вас двоих. А теперь во внутреннем дворике разбила лагерь компания неформалов.
— Не парься, мы избавимся от них, когда уйдём, — пообещала я ему. — Просто посиди дома пару часов после того, как мы уйдём, лады?
— Я не буду выходить сегодня днём, — сказал он, повторив слова Джин Ёна, сказанные ранее. — О, вы не останетесь?
— Нам лучше двигаться дальше, — сказала я. — Просто хотела спросить тебя о нашем втором товарище.
Было странно и неуютно называть Атиласа так; после всего, что произошло за последнюю неделю или две, это,
