так же, как все ложки, которые стащил Лес, пока мы были на Испытаниях.
— Что нам нужно решить? — спросил Туату, тяжело опускаясь за стол.
Он выглядел слишком усталым, что вызывало беспокойство. Возможно, он просто боролся с чувством вины — или Атилас мог сделать с ним что-то такое, о чем станет известно позднее.
Я боролась со своим чувством вины и не очень хотела говорить об этом, поэтому просто сказала:
— Я плохо спала прошлой ночью.
Я совсем не спала, и вампирские слюни, которые теперь текли по моим венам, были самой яркой, искрящейся частью меня. Если бы не это, я бы, наверное, пила кофе за кофе и кайфовала совершенно по-другому.
Дэниел сразу же перевёл взгляд на меня.
— Хочешь сказать, что тебе ничего не снилось?
— Угадал, — сказала я.
— Означает ли это…
— Это означает, что я не спала, — твёрдо сказала я ему. — Вот и всё.
Его голос был мрачен.
— Значит, нам придётся отправиться на нашу арену, не зная, живы ли они ещё?
— Нет, — возразила я. — Я знаю кое-кого, кто может дать нам довольно хорошее представление о том, что там происходит, — при условии, что вы с удовольствием уделите этому время.
— Позеленей твоё золото, ещё один? — пробормотал Пять. — Сколько у тебя запредельных в рукаве, ребёнок?
— Только самые милые, — сказала я, чтобы обезоружить его. Я сунула Дэниелу мёд и джем и начала ставить кофе и чай на поднос, чтобы отнести к столу. — Этот мне не столько друг, сколько знакомый. Однажды я помогла ему сбежать из офиса Вышестоящих — он из тех парней, у которых действительно большие уши.
Дэниел бросил на меня прищуренный взгляд, но взял тарелки с завтраком и передал их другому ликантропу, чтобы тот поставил их на стол. Он проделал то же самое с тарелками, которые я ему передала.
— Он работает в разведке? — сказал он. — Какая нам от этого польза? Нам не нужны люди, которые могут что-то выяснить, нам нужен кто-то, кто может…
— …реально хорошо слышать, — закончила я за него. — Да. Я же говорила, что у него действительно большие уши.
— Кто-нибудь, лучше объясните, чтобы я знал, что происходит, — сказал Туату, в то время как Дэниел и Пять уставились на меня, разинув рты.
— Это аурис? — спросил наконец Пять, машинально беря чашку кофе. — Настоящий, живой аурис?
— Маленький чувак-летучая мышь? — спросила я, беря свой кофе. — Большие уши, четыре руки; очень хорошо слышит и не любит сидеть взаперти в маленькой клетке, просто чтобы слушать других людей?
Дэниел нетерпеливо откинулся назад, чтобы не столкнуться с Кайлом и Кевином, которые швыряли тарелки по столу, не обращая внимания на локти.
— Да, но у тебя есть такой, ты это хочешь сказать?
— У меня его нет, — удивлённо ответила я. — В том-то и дело. Однажды я выпустила его из клетки, когда углубилась в За немного дальше, чем намеревалась. Он сказал, что, если он мне когда-нибудь понадобится, я должна просто крикнуть: «Большие уши, большие уши, услышь мой зов» или что-то в этом роде. О, подожди, это было «ответь на мой зов».
— Она заполучила ауриса, и отпустила его! — произнёс Пять, глядя в потолок. — Конечно! Она швыряет чужую ногу в падающего медведя!
— Он сказал, что поможет, — напомнила я. — Не то чтобы он не сказал «спасибки».
— Осторожнее, я думаю, он скоро лопнет, — сказал Кевин, или Кайл, завороженно наблюдая за Пять. — Думаешь, он придёт, когда ты позовешь?
— Есть только один способ выяснить, — сказал я, пожимая плечами. — Нам нечего терять, и это может помочь.
— Сделай это, — сказал Дэниел. — Мы сделаем это. В любом случае, нам потребуется некоторое время, чтобы позавтракать. Мы могли бы использовать это время с пользой.
Пять, скрестив руки на груди, раздражённо сказал:
— Я не стану танцевать для него!
Я бросила на него косой взгляд, но Дэниел объяснил:
— Аури обычно запрашивают определённую цену, и они никому не обязаны помогать и ни о ком по-настоящему не заботятся, поэтому обычно заставляют тебя делать то, из-за чего ты выглядишь глупо.
— Вот почему фейри заманивают маленьких негодяев в ловушку, если могут, — пробормотал Пять. — Держат их в плену, и они должны делать то, что им говорят, если хотят есть.
— Ага, заметила, что фейри не любят, когда их выставляют дураками, — сказала я, даже не пытаясь сдержать улыбку. — Ладненько. Я станцую любой танец, какой он захочет, а остальные могут сидеть и выглядеть клёво.
— Я тоже, — сказал Даррен, сияя от предвкушения. — Я три года состоял в школьной танцевальной команде, и мне бы хотелось увидеть, как из-за этого я буду выглядеть глупо.
— Нам повезёт, если из-за этого вам не придётся надевать шляпки и блеять «Пастушка и гоблин», — пробормотал Пять, голосом мрака.
— Я потрясающе выгляжу в шляпке, — сказал Кайл, опираясь на локти. — Это всё из-за моих торчащих ушей.
Я выкрикнула: — Большие Уши, Большие Уши, ответь на мой зов, — красиво и громко, прежде чем кто-либо успел начать ссориться, и это заставило их всех выпрямиться и обратить внимание.
Что-то, что больше походило на движение — или энергию, — чем на звук, издало довольно громкий хлопок в центре стола, и маленькое мохнатое существо с большими ушами подняло лапу и выбралось из горшка с мёдом, осторожно вытянув все четыре лапы, шерсть на них встала дыбом. Казалось, он не знал, что такое мёд, но понюхал ножку, осторожно лизнул её, а затем с удовольствием принялся слизывать остатки мёда.
— Я знаю, чего у меня не будет на блинчиках, — пробормотал один из ликантропов, затем закрыл рот, когда аурис бросил на него взгляд.
— Я тебя не знаю, — произнёс он. — Это будет дорого, и я не думаю, что ты захочешь платить столько, сколько я попрошу. Кто тебе сказал, что можно использовать эти слова?
— Он ими не пользовался, — сказала я. Я бы схватила горшочек с мёдом и поставила его на место, если бы аурис не схватил его снова. — Это была я.
— А, ты, — сказало существо, остановившись на середине глотка, его глаза были яркими и проницательными. — Тебе не обязательно было кричать, я бы всё равно тебя услышал.
— Ага, вижу, — сказала я и невольно перевела взгляд на его уши. Я и забыла, какие они большие — каждое из них было, по крайней мере, такого же размера, как его тело, а может, и немного больше.
— За это я бы заставил тебя съесть мышиное парфе, но мы друзья, — весело сказал он.
Однако не было похоже, что он был раздражён; во всяком случае, я бы сказала, что он
