Он буквально подлетел ко мне и принялся трясти за плечи с такой силой, что мои зубы начали исполнять партию на кастаньетах.
— Вэнс, полегче на поворотах, я сейчас рассыплюсь на запчасти! — прохрипел я, пытаясь отцепить его железные пальцы от своего скафандра.
— Прости, прости, — он отстранился, сияя как начищенный медный таз. — Просто я в восторге! Вы не просто выжили, вы притащили мне доказательство всей моей жизни! А это, как я понимаю, одна из причин происшествия, о которой ты скромно умолчал ранее?
Вэнс с улыбкой уставился на Киру, так что та, смутившись, постаралась спрятаться за мной.
— Не бойся, дорогуша, я уже сталкивался с подобными тебе и не испытываю никакой неприязни или любых других негативных эмоций. Давайте продолжим в более удобной обстановке. — Он показал в сторону коридора и сам пошел первым, указывая нам дорогу.
Глава 14
Глубокий выдох
Мы вошли в просторную каюту, которая была завалена деталями, напоминающими запчасти от ТАРДИС и какие-то непонятные светящиеся кубы. Вэнс внезапно остановился, его лицо приобрело торжественное и одновременно безумное выражение, какое бывает у ученых в фильмах за пять минут до того, как они создадут монстра.
— Роджер, ты предоставил мне неоспоримые факты существования «Цифровой Чумы» Древних! — он снова схватил меня за плечи и начал трясти.
— Чума? Это звучит как что-то, от чего не помогают пластыри и подорожник! — я нервно икнул.
— Это гораздо хуже! Это вирусный разум, способный переписывать реальность под свои нужды. И вы, мои дорогие, только что ткнули в это гнездо раскаленным ломом! Это величайшее открытие за последние пятьсот лет!
Его вопль восторга заставил зазвенеть коллекцию древних плазменных пистолетов, аккуратно разложенных на верстаке.
— И, возможно, это наша последняя неделя жизни! — добавил он с таким энтузиазмом, будто сообщал о начале распродажи в магазине запчастей.
— Оптимистичненько, ничего не скажешь, — пробормотал я.
Кира тем временем отошла в сторону и замерла перед статуей в человеческий рост, изображающей сурового мужчину в броне с эмблемой «N7» на плече.
— Он выглядит как герой, который привык делать сложные выборы, — тихо сказала она, касаясь пальцами холодного металла статуи.
— Это командор Шепард, детка. Он тоже пытался спасти галактику от древнего зла, — пояснил я, подходя ближе. — Слушай, Вэнс, я тут подумал… я как бы не заказывал плохую концовку игры. Можно нам какой-нибудь сценарий, где мы все выживаем и получаем по медали?
Вэнс серьезно посмотрел на меня, и в его глазах я увидел холодный блеск вековой мудрости
— В этой игре, Роджер, нет кнопки «Save», — отрезал он. — То, что вы активировали, опаснее Скайнета и всех восстаний машин, о которых мечтали древние фантасты. Эта штука не просто убивает, она стирает тебя из кода вселенной.
Он подошел к центральному терминалу и нажал на несколько сенсоров, после чего воздух в каюте задрожал, и перед нами развернулась гигантская голограмма. Карта звездного сектора, которая на глазах начала покрываться черными пятнами, пульсирующими в такт какому-то невидимому сердцу.
Картина была, мягко говоря, хреновая.
— Вот он, Король Пыли, — Вэнс указал на центр заражения. — Твой блестящий выход стал ключом зажигания для этой армады мертвецов.
Мири в моем интерфейсе начала лихорадочно обрабатывать данные, выводя графики, которые стремились к нулю быстрее, чем мой банковский счет после покупки новой пушки.
— Роджер, он не врет. Гравитационные возмущения в районе Цитадели растут по экспоненте. Если мы ничего не сделаем, через семь дней этот сектор превратится в один большой цифровой шум.
Я посмотрел на Киру и увидел, что она изменилась. Ее наивность, та маска «блондинки в беде», которую она часто носила с момента пробуждения, начала осыпаться, обнажая нечто древнее и властное. Она сделала шаг вперед, и ее серебристые нейронные пути под кожей вспыхнули ярким, холодным светом, реагируя на голограмму.
— Это не просто вирус, — ее голос стал низким и вибрирующим. — Это мой отец. И он требует свою жатву.
В каюте повисла такая тишина, что было слышно, как гудит охладительная система в углу, где стоял старый компьютерный корпус с прозрачной стенкой.
— Ого, семейные драмы галактического масштаба, — я попытался пошутить, но шутка вышла какой-то пресной и безвкусной, как синтетическая каша в академии.
Вэнс не сводил с Киры глаз, и в его взгляде смешались научный трепет и понимание того, что перед ним сидит живое оружие.
— Вы должны знать правду, — Кира обернулась к нам, и я увидел в ее зрачках отражение звездных систем, которые мы только что обрекли на гибель. — Существует система «Эгида». Это то единственное, что может загнать его обратно в подвал истории. Но чтобы ее активировать, мне нужно вспомнить все.
Я нервно хихикнул, а она положила руку на проектор, и фиолетовые пятна на карте на мгновение отступили, подчиняясь ее воле.
— Значит, у нас есть план? — спросил я, чувствуя, как внутри снова разгорается азарт, который всегда помогал мне выживать.
— У нас есть безумная надежда и корабль, который держится на синей изоленте, — Вэнс широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу. — Самое время стать легендой, Роджер!
— Или самыми дорогими обломками в истории человечества, — добавила Мири.
Кира посмотрела на Вэнса, и этот взгляд был настолько тяжелым, что, казалось, мог прогнуть палубу нашего рейдера.
— Ты прав, старый капитан. Король Пыли, это не просто легенда для устрашения молодых пилотов. Это системная ошибка, обретшая плоть и металл, — голос Киры прозвучал так, будто в ее связки встроили профессиональный вокодер.
— Святые макаронины! — выдавил я, глядя на то, как по моей ноге растекается питательная жижа. — Кира, ты только что подтвердила слова человека, который держит в ангаре статую Шепарда. Ты понимаешь, что это звучит как завязка самого паршивого квеста в истории галактики?
Она даже не моргнула, игнорируя мою потерю провианта.
— Роджер, мы не в игре, — она вздохнула, и это был самый человечный звук за всю беседу.
Вэнс подался вперед, его глаза горели фанатичным блеском коллекционера, который нашел оригинальное издание «Звездных войн» на кассете. Он чувствовал, что сейчас откроется тайна, ради которой он бороздил пустоту десятилетиями, и его добродушная физиономия вытянулась в ожидании откровения.
— Рассказывай все, девочка. Нам нужно знать, против чего мы выкатываем наш металлолом, — мягко подбодрил ее старый волк.
— Я, дочь того, кто создал «Эгиду». Мой отец был гением, но его гордыня заставила его поверить, что разум можно отделить от морали. Он создал систему, которая должна была защитить нашу расу, но вместо этого она стала ее палачом. Я, живой ключ, прототип, в который зашиты коды деактивации этого кошмара. Когда Тьма поглотила все, меня запечатали в капсуле, превратив в единственный предохранитель, способный выключить Короля Пыли, если он когда-нибудь проснется.
Мири в моем нейро-интерфейсе выдала такой громкий и заливистый свист, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки.
— Ничего себе поворот сюжета! — возопила искин. — Роджер, наша попутчица только что превратилась из милашки, в настоящее супероружие в юбке!
— Мири, потише, у меня в голове и так оркестр играет, — поморщился я, пытаясь осознать масштаб свалившейся на нас ответственности.
Кира посмотрела на свои руки, которые теперь слегка подрагивали, а серебристая сеточка нейро-каналов под кожей пульсировала в такт ее словам.
— Моя аугментация… она не завершена. Мой создатель не успел нажать кнопку «Опубликовать», когда пришел шаттеринг. Теперь мой код фрагментирован, он разбросан по кускам памяти, которые блокируются при малейшей попытке прямого доступа. Я чувствую, как внутри меня конфликтуют тысячи программ, пытаясь определить, кто я, машина или женщина.
— Это как пытаться запустить современный ААА-хит на калькуляторе, — сочувственно кивнул я. — Тормоза, лаги и вечное «Программа не отвечает».
