— Именно. Чтобы собрать себя заново, мне нужны фрагменты кода, спрятанные в артефактах-печатях, — Кира горько усмехнулась. — Каждый раз, когда мы отключаем одну из них, часть моих ограничений падает. Это как устанавливать патчи первого дня, которые лечат критические ошибки, но добавляют новые проблемы с текстурами памяти.
Вэнс слушал ее с таким вниманием, будто она читала ему проповедь о спасении души в мире, где души давно заменены на процессоры.
— Значит, ты ищешь не просто информацию, а свою личность? — спросил он, его голос был полон отцовской теплоты.
— Я не хочу быть просто базой данных или USB-накопителем для спасения мира, Вэнс. Я хочу знать, какой напиток я любила до того, как меня заморозили на тысячи лет. Я хочу чувствовать ветер, а не анализировать скорость движения воздушных потоков своими датчиками. Свобода, это не только отсутствие цепей, это возможность быть собой, а не тем, кем тебя запрограммировали быть в разгар апокалипсиса.
Она замолчала, и в этой тишине я физически ощутил, как наш маленький уютный мирок мусорщиков и авантюристов разлетается вдребезги.
— Роджер, понимаешь, что это значит? — голос Мири стал непривычно серьезным. — Без Киры и ее «Эгиды» все живое в этой галактике сдохнет быстрее, чем «краснорубашечник» в первой серии «Звездного пути». Мы, единственная преграда между этим Королем Пыли и полным форматированием реальности. Наше корыто теперь не просто транспорт, это чертов ковчег.
— Да уж, перспектива так себе, — я почесал затылок. — Раньше я боялся только коллекторов и пиратов, а теперь мне нужно беспокоиться о конце света.
— Но посмотри на это с другой стороны, парень! — Вэнс широко улыбнулся, и в его глазах снова запрыгали искорки задора. — Ты всегда мечтал стать капитаном великого исследовательского судна. Ну что ж, поздравляю! Ты только что получил самый важный контракт в истории человечества. Спасение галактики, это тебе не мусор по окраинам собирать!
Я посмотрел на Киру, потом на Вэнса, и почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло, словно я наконец-то выбрал правильную ветку диалога в виртуальной новелле.
— Ладно, Нео, где там моя синяя таблетка? — хмыкнул я. — Или мы все-таки выберем красную и посмотрим, насколько глубока эта кроличья нора?
— Роджер, ты сейчас серьезно сравниваешь нас с фильмом двадцатого века? — съязвила Мири. — Хотя, признаю, стиль у тебя есть.
— Главное, чтобы у нас хватило патронов и синей изоленты, чтобы дожить до финальных титров, — отрезал я, вставая с ящика.
Вэнс удовлетворенно кивнул, его уверенность передавалась нам, как стабильный сигнал вай-фая в зоне покрытия.
— Тогда не будем терять времени. Пока Король Пыли протирает свои цифровые окуляры, мы должны быть уже на полпути к первому артефакту. Роджер, проверь системы своего «Странника», тебе предстоит полет, который не опишут в учебниках, потому что их некому будет писать, если мы провалимся.
— Слушаюсь, Босс! — я шутливо отсалютовал ему. — Кира, ты как, готова к продолжению квеста?
Она посмотрела на меня, и в ее глазах больше не было того пугающего мерцания данных — только решимость женщины, которая твердо решила вернуть себе право на жизнь.
— Пойдем, Роджер. У нас есть целая галактика, которую нужно спасти, и личность, которую нужно найти.
Мы направились к шлюзу, и я кожей чувствовал, как за нашими спинами просыпается огромная, неповоротливая машина судьбы, готовая либо вознести нас на пьедестал легенд, либо раздавить своим весом.
В ангаре «Искателя» уже вовсю кипела работа. «Странник» в лучах ангарных прожекторов выглядел так, будто его пытались переварить в желудке гигантского механического червя, но в последний момент передумали и выплюнули обратно. Обгоревшие бока, свисающие лохмотья изоляции и оплавленные до состояния карамели турели — смотреть на это без слез было невозможно.
Я по локоть залез в раскуроченную утробу распределительного щита, пытаясь соединить то, что в принципе не должно было соединяться. Вокруг, подобно рою агрессивных насекомых, сновали ремонтные боты Вэнса. Это были странные создания — помесь пылесоса с многоруким божеством, — которые под руководством Мири вваривали в обшивку куски древних линкоров и латали дыры пластинами.
Вэнс работал рядом, орудуя тяжелой плазменной сваркой с такой ловкостью, будто это была обычная кухонная зажигалка. Он то и дело подкидывал мне какие-то невероятные детали из своих закромов: то самообучающиеся предохранители, то кабели с золотым напылением, которые в моей захолустной системе стоили бы как небольшой город. Мы с ним напоминали двух безумных алхимиков, пытающихся собрать голема из мусора и высоких технологий.
Мири в моем интерфейсе то и дело восторженно взвизгивала, когда очередная система «Странника» оживала, наполняясь мощью реакторов «Искателя». Воздух в ангаре был пропитан озоном, матерными комментариями и запахом перегретого металла. Когда, наконец, основной контур питания перестал искрить, а движки отозвались на проверку ленивым, но уверенным басом, я почувствовал, как силы окончательно покидают меня. С трудом выбравшись из технического колодца, я отбросил в сторону погнутую монтировку и тяжело рухнул на свободный край верстака, пытаясь вытереть мазут с лица.
— Эй, полегче с моей ласточкой! — крикнул я какому-то дрону, который слишком активно орудовал сварочным аппаратом возле топливного бака.
Мири хихикнула в моем ухе, и этот звук был самым приятным во всем этом безумном хаосе.
— Не переживай, Роджер. С чипами Вэнса и его запчастями мы станем быстрее любого «Тысячелетнего сокола». Главное, не врезаться в первую же черную дыру на радостях.
— Ну, это я тебе обещаю, — ухмыльнулся я.
Я с грохотом поставил пустую кружку на верстак, который, кажется, пережил не одно восстание машин и пару-тройку локальных апокалипсисов. Вэнс сидел напротив, лениво помешивая свой светящийся эль длинным шомполом от плазменной винтовки, и вид у него был такой, будто он только что вернулся с воскресного пикника, а не из эпицентра пробуждения древнего зла.
— Слушай, Вэнс, — я вытер рот рукавом, чувствуя на губах металлический привкус того самого «эля». — Почему ты вообще бросился нас вытаскивать? Мы же для тебя, просто случайные встречные на побитом корыте. Ты ведь понимаешь, что наш вылет из той каши выглядел как косплей на «Тысячелетний Сокол», только без мохнатого второго пилота и с гораздо меньшими шансами на сиквел?
Вэнс добродушно рассмеялся, и этот звук, такой обыденный и теплый, окончательно прогнал остатки паники.
— А я-то думал, ты спросишь про рецепт напитка! — старик поправил свою засаленную кепку с эмблемой давно несуществующей космической академии. — Знаешь, парень, в моем возрасте редко выпадает шанс увидеть такой качественный дрифт на грузовом корыте. Ты заложил такой вираж, что даже у меня в ангаре пара датчиков покраснела от стыда за свои алгоритмы.
— Это не ответ, — я покачал головой, не давая ему уйти от темы.
Старый пилот вдруг стал серьезным, и веселые искорки в его глазах сменились холодным блеском человека, который видел смерть системы не только на экране монитора.
— Я ищу не просто редкий эпический лут, Роджер, хотя коллекция у меня знатная, сам видел. Я всю жизнь пытаюсь понять логику тех, кто был здесь до нас, и знаешь, к какому выводу пришел? Мы сейчас живем в операционной системе, которая вот-вот словит фатальный «синий экран смерти», если уже не словила.
— Звучит как завязка для очень депрессивного киберпанка, — вклинилась Мири, чья голограмма появилась прямо на плече Вэнса.
— Это реальность, дорогуша, — вздохнул Вэнс, глядя сквозь нас на голограмму Цитадели. — Король Пыли, это не просто злой босс из финала. Это критическая ошибка, которая сотрет все, что мы называем жизнью, просто потому что мы не вписываемся в его обновленные скрипты. Я не могу позволить этому случиться, пока у меня есть хоть один рабочий двигатель и пара литров топлива.
