же припечатал. Кнут-пряник-кнут… Собака сутулая, когда уже всё это закончится, не могу-у-у. — Вот тут съехало…
— Слушай, ты, вообще-то, говорил, что вызовешь бригаду, которая поклеит ровно и без косяков! — Меня прорвало поле последнего замечания, и накопленная усталость вырывалась, никого не щадя. — А сегодня вдруг передумал и решил, что мы, два мега-гения-супер-ремонтника сможем справиться?! Я хотя бы стараюсь! Мог бы и «спасибо» сказать…
Затыкаюсь, понимая, что уставший Серёженька уже бы рявкнул непременно. Так, мы ещё на второй ленте поцапались слегка, где не смог промолчать ни один из нас двоих остолопов.
Что-то не так…
— С-с-с…
Хоть что-то. Пока волна облегчения прокатывалась, иррационально, принося какую-то слепую радость. С ещё бо́льшим энтузиазмом и с вдруг прилившими новыми силами продолжила пререкаться:
— С фига ли ты обзываешься?!
Вряд ли он назвал бы меня солнцем ясным или сокровищем бесценным. Явно же хотел поругаться. Вывалить также всё, что обо мне думает, и ещё сверху добавить, чтоб наверняка уже молча сто процентов доделать работу и пойти в душ, а потом и спать. Правда, клей всё-таки очень специфично пахнет, и, мне кажется, что, по крайней мере, я им надышалась, будь здоров. А вот как там Сергей Викторович поживает сейчас и узнаем…
Правда, ответом мне было молчание. Странно, очень странно всё. С другой стороны, вдруг он выбрал другую тактику или ушли силы со мной спорить, и он поймал дзэн.
А может всё дело в том, что он нечаянно назвал меня «малыш»?
Что, если он так жену свою называет и тут вдруг от усталости перепутал и теперь смущается, и костерит себя, почём свет стоит?
Да не, Куприн и стеснение в одном предложении? Не верю.
— Чего молчишь? Я с кем разговариваю-то? — Уже давно разгладила оставшийся в моей области пласт обоины и… — А-а-а-а-а-а…
Глава 34
Меня очень сильно тряхнуло, и такое ощущение появилось, как будто я стала ощущать каждый волос на своём теле. Волосяные луковицы кричали о том, как им плохо — думаю, это уже воздействие паров клея, не иначе.
Сколько времени мы провели в душной комнате не сосчитать, а сколько нервов потратили…
Стоило мне прикоснуться слегка, дотронуться до Сергея Тирановича Молчуна, как по мне, побежал ток.
Не фигуральный, а РЕАЛЬНЫЙ ток, мать его! Упорядоченное движение заряженных частиц! Не для этого меня физику заставлял зубрить! А-а-а, мать твою, как же больно…
— Фух…
Каждая мышца сокращается много-много раз попеременно, отдавая в сердце. Слегка расслабленный босс, опустил плечи, как будто, наоборот, избавился от внешнего и внутреннего давления и теперь переводит дух, а заодно и осоловевший взгляд на меня. Всё ещё держалась за его пояс шорт, который норовил либо выскользнуть у меня из нервно сжимающихся каждые пять секунд рук, либо просто спуститься вместе со мной на пол по стеночке оголяя Куприна.
Бойтесь своих желаний.
Хотела же увидеть, что там у начальника на члене? Нате, распишитесь через пару минут, если ещё, правда, глаза открытыми сможете держать. Ну а за это мы ответственности не несём. Пометки каким образом и при каких обстоятельствах увидеть сие представление указано не было. Пи-пи-пи-п…
Боже, какой бред в голове… Зато отвлекает на мгновенье от боли.
Конечно, ему стало легче, ведь теперь я замыкаю нашу маленькую цепь с током, и всё напряжение циклится на мне. Просто замечательно, великолеп-п-пно, су-у-ука…
Мой дёргающийся левый глаз стал сигналом к действию или всё-таки подогнувшиеся от резкой боли в пояснице колени, точно уже не скажу.
Сергей Прошляпил-голу-разеткович решил благородно отцепить наверняка онемевшие пальцы от оголённого провода и прийти на помощь ослабевшей мне. Он успел вывернуться в полёте со стула таким образом, что в итоге мы оба оказались лежащими, только босс на полу, а я на нём. Твёрдо и твёрдо, нигде даже на чуточку нет небольшой мягкости, что странно…
«Если бы была в состоянии, то разглядела бы маленькие морщинки под глазами Серёженьки…»
— Бля-я-я, это что такое было? — Простонал подо мной матрас и положил руку на глаза, прикрывая от яркого света единственной лампочки в комнате.
На полу валяется валик и кисточка в клее, запах стоит соответствующий. Мы оба как-то поперёк лежим, не шевелясь и явно ещё не придя в себя после токотерапии. Это же потом нам и убирать, даже оборачиваться к злосчастной последней обоине никак не хочется.
Поняла, чем точно заниматься больше не хочу. Нет, не ремонтом в целом. Пока только откажусь от поклейки чего-либо на стены. Теперь исключительно краска с кракелюром, либо как вариант заменить гладкие валики на фактурные в помощь для создания конкретных неровностей и узоров на стене.
«На трёхдневную щетину, что где-то уже пошла сединой, а ведь ему всего тридцать три…»
— Твоя пустая черепушка г-г-гулко треснулась об пол. — Мозг не работал, витая где-то в облаках, а вот язык смолчать не может, еле ворочается, но не может. — Не благодари.
— Всего лишь поправить хотел и херануло будь здоров.
«Вздохнула бы полной грудью его такой охуеть, какой вкусный запах, что аж хочется лизнуть и прикусить любой участок его кожи…»
— Да, пиз… — Хотела было уже отпустить себя и выплеснуть всё негативное, что открылось благодаря помутнению сознания и резкому сжатию очка.
— Не матерись, тебе не идёт. — Накрыл мои губы ладонью, переместив со своих глаз мне на рот.
«Почувствовала бы твёрдую эрекцию где-то в районе своего живота и болезненно сократились бы мышцы и там, куда не добрался, слава богу, коварный ток…»
Стоп. Что?!
— Мне не идут удары током. — Проворчала и начала ёрзать, чтобы проверить пришедшую на ум глупость. Не могло у женатого мужчины встать на меня. Не-мог-ло!
— И это тоже. — Накрыл освободившейся рукой мою поясницу. Помассировал, будто точно знал, что меня буквально подкосило там, у стены. Хорошо, что не сняла с него шорты, а то был бы конфуз.
— Ничего не хочешь сказать? — Как минимум ждала извинений за то, что вообще не проверил безопасность торчащего провода от розетки, которую мы заблаговременно сняли для поклейки обоев. Как максимум объяснение его возбуждению и то, что оно никоим образом меня не касается, да…
— Пидорское сокращение клички у нашего Мирта. — Выдал вдруг после долгой паузы, во время которой мне опять полезли опасные мысли в голову.
«А что, если он меня действительно хочет? Что, если уже давно разлюбил жену и хочет с ней развестись?..»
— Заткнись… — Вслух говорю, забывая, что не одна. Подомной недовольно ворочается гора мышц, принимая фразу на свой счёт.
«Нет-нет-нет, так думают все любовницы
