максимальное удовольствие, разливающееся с бешеной скоростью по венам.
Одна рука Серёжи забралась под футболку и сжала в хлопковом лифчике мою грудь. Соски прошило током, благо не настоящим, а таким с ноткой боли приятным, что хотелось и вторую его руку оторвать от моей задницы и положить на сердце. Но тогда двигаться придётся само́й, а мои ножки уже устали…
Что-то внутри задевало, и это чувство быстрее и быстрее приближало какую-то огромную по ощущениям волну внутри меня. Такого не было ни с одним парнем до Куприна…
— На что третье «да»? — Резко остановился, чем заставил расстроенно захныкать и попытаться самой продолжить такой важный путь туда к той красиво-переливающейся волне.
— На вот это…
Глава 37
Просыпаюсь от слепящего солнца, прямо в глаз гад светит.
— М-м-м, как хорошо-то… А где?..
Замолкаю, в ступоре замираю с вытянутыми вверх руками, так и не закончив потягушек. Приходит осознание, что в номере я совершенно одна.
— Что? Даже ни одного захудалого сообщения?! Это как понимать вообще, Сергей Викторович!
Ругаюсь на телефон, немедленно вскакивая с намерением обсмотреть все уголки снятого наспех вчера ночью, хотя уже сегодня утром… А сейчас уже так-то второй час на минуточку. Было такое прекрасное ощущение бодрствования в момент пробуждения хоть и поспали мы всего ничего. А теперь этого чувства нет! Одно раздражение вперемежку с недоумением.
Как так? Ведь вчера и немного сегодня было всё просто замечательно, страстно, горячо и главное — правильно. Не знаю, откуда могло взяться это чувство, но оно не покидало впредь до тупого пробуждения в одиночестве.
— Не мог ты, Серёженька, просто так уйти… Не мо-о-ог… — Протягиваю слова, будто бабка какая-то. Б-р-р… — Ты же не самоубийца у меня.
Секунда, вторая… приходит резко осознание:
— У меня?! Теперь да, так-то, так-то — я решила. — Кривляюсь, забавляясь, как в том ролике, что мне показывала дочка Мишель. — Тьфу, Файка научила. Ладно, с этим потом разберёмся.
Точно так же после своей внезапной рокировки я ворчала на Куприна:
— Вот на это…
Резко поверив в себя, я переворачиваю расслабленного Куприна и с удовольствием устраиваюсь удобнее, слегка покачивая бёдрами.
— М-м-м, кайф… — Глядя прямо в недоумённые глаза, облизываю губы, тем самым перемещаю фокус, отвлекаю от следующего хода. — Тебе же нравится большой мальчик? Ты же не самоубийца оставлять девочку без сладкого? Иначе я могу справиться и сама…
Извернувшись, отползаю чуть назад, оставляя внутри только головку, и сжимаю мышцами до своих и его звёздочек в глазах.
Надо было видеть выражение лица Серёжи, когда я на повторном сжатии решаю сделать вид, что собираюсь выпустить окончательно его такого твёрдого, красивого, желанного…
Выбиваю из босса тяжёлый выдох сквозь зубы. Довольная улыбка быстро сползает с моего лица, стоило принять Серёже изменившиеся правила игры.
— Сама напросилась…
Прорычав буквально срывается в быстрый темп, тем самым буквально втрамбовывая меня в пол. Приходится обвить его талию ногами, перекрестив щиколотки у него за спиной.
— О-о-о, — Из глубины поднимался стон удовольствия такой силы, что казалось ещё чуть-чуть, и соседи застучат в батарею. — Да, давай, сильнее…
— Скажи.
Одно слово, подкреплённое сильным толчком, хриплым голосом и жарким взглядом, в котором отплясывают черти — вместе с криками удовольствия меня словно заедает, и до конца я кричу, шиплю, шепчу, ору лишь:
— Сережа-а-а…
Если бы у меня были длинные ногти, то я бы с удовольствием исполосовала спину Серёженьки за такой сомнительный аттракцион с током. Не думала, что реально так приятно, когда мужчина умеет пользоваться данными от природы и вообще…
— Слишком много думаешь. — Врывается в мой предоргазменный мысленный бред приказной тон Куприна. — Кончай.
И я кончила. Да по указке. Да охренительно прекрасно, как никогда раньше. Да я растеклась тут же лужицей позволив кончить мне на живот и размазать чуть ли не по всему телу.
— Вставай, пошли помоемся и поедем отсюда.
— Что? Куда? Не-е-ет, я здесь останусь мне здесь хо-ро-шо…
Не став слушать моё мурлыканье в полусне, босс поднял меня на руки. Так, он со спущенными шортами и я в одной футболке — мы оказались стоя́щими в ванной очень близко друг к другу.
— Ты красивая… — Почему-то шёпотом и очень трогательно проговорил Серёжа.
— Ты тоже… — Подняла на него взгляд и утонула, просто не смогла выплыть, да и не хотела.
Футболка намокла, как и наши волосы, его шорты. Никто не двигался. Не хотелось куда-то торопиться, всё остальное, казалось, неважным, таким далёким. Вообще, было ощущение глубокой правильности происходящего, о чём я не торопилась задумываться и анализировать, к чёрту.
— Куда?
Звук льющейся воды заглушал мой голос, но Куприн всё понял и ответил:
— В отель. Здесь слишком всё пропахло краской. Нам надо на свежий воздух.
Из всего я услышала лишь «нам». Боже, как это остановить?! Хотя нет, не надо…
Продолжительный стук врывается в моё сознание, и я, встрепенувшись, кинула телефон на кровать и пошла открывать дверь. Вдруг это мой непутёвый начальник решил вернуться?
— Здравствуйте, ваш завтрак. — И ничего, что сейчас время обеда. Девушка, сотрудница отеля вкатила невозмутимо тележку с едой и предложила. — Накрыть вам в комнате или на террасе?
— Здесь. — Обернувшись на спрятавшееся солнце за тучки, решила не экспериментировать с дождевой водой в рационе и пошла умываться.
Всё тело болело после вчерашнего марш-броска с обоями. Хотя есть ещё два варианта, почему всё болит: ток, секс на полу с очень темпераментным мужчиной. А и ещё секс с тем же самым в ванной на весу возле стенки. М-м-м, наверное. Можно посчитать и на кровати наконец-то, до которой мы добрались дико уставшие и настолько же возбуждёнными поездкой в машине после совместных водных процедур. Ай, блин…
— И вот, — Протягивают мне конверт, когда я наконец решаюсь выйти из ванной. — Вам ещё просили передать.
— Спасибо… — По слогам получилось проговорить, потому что пальцы не слушались и судорожно пытались достать чёртову бумажку.
Что же она сразу не отдала-то?! Вот же ж…
— Кто так пишет! Где подробности?! — Взрывалась я каждый раз, пока выполняла разные задачи, чтобы отвлечься от гнева, пройти все стадии до принятия.
— Уехал. — Передразниваю наверняка сухой и строгий тон Сергея Викторовича. Ем прекрасную творожную запеканку с вареньем и тщательно прокручиваю у себя в голове текст, иногда срываясь.
— Срочно. — Теперь в тоне больше грубых и холодных ноток, мол, не твоё дело. — Конечно, если бы не подгорало и лететь, не предупредив, никуда бы не стал. Не стал ведь?..
— Телефон сломался. — Доев всю еду и уже заправляя кровать, сокрушалась на следующее предложение из
