женатиков, — не уподобляться им! Нет!»
— Нет, — Вторя моим мыслям, хрипло, шепчет, прокашливается и уже в голос продолжает рассуждать. — Ну правда, что за Мики, он же русский, наш слоняра.
— Он из Западной Азии, у него на упаковке написано. — Благодарю свою выборочную память и смотрю на расстроившееся лицо Серёженьки, которому я не только уже всё отлежала, но и ещё он сам продолжал массировать мою спину мощными пальцами левой руки.
— Не мешай мне. — Проворчал, сменяя расстроенное лицо на задумчиво-подобострастное, что-то замышляет.
— Так вот как? — Задевает что-то внутри, и я порываюсь встать, да кто только даст мне это сделать. Держит стальной хваткой, прижимая ещё больше к не показавшейся мне эрекции. — Тогда я, пожалуй, пойду, Сергей Викторович, разбирайтесь сами здесь со своей поклейкой. Мой рабочий день давно закончен и вообще с вас за моральный и физический ущерб теперь, компенсацию жду до… М-м-м…
Даром крепкие объятия не прошли и меня прижали губами к своим губам, лишая возможности не только связно говорить, но и думать, по всей видимости, тоже. Потому что как объяснить тот факт, что мы до потери последнего воздуха в наших лёгких целовались, прижавшись друг к другу, я не знаю.
— Такой способ возмещения морального ущерба тебя устроит? — Голос вышел ужасно хриплым и возбуждающим, что не только член под шортами босса дёрнулся, но и в моём животе запорхали бабочки-предательницы.
— М-м-м… — Не дождавшись хотя бы кивка, мои губы вновь взяли в плен, теперь принимая попеременные попытки проникнуть и взять в плен мой язык. — Погоди!
Упёрлась ладошками, насколько можно в грудь Куприна и тяжело дышала, глядя ему в глаза. Такой же бешеный взгляд, я уверена, сейчас Сергей видит и у меня. Что делать?!
— Да или нет, Мария?
Глава 35
Сергей
Уже той ночью, когда мы спонтанно отправляли Валентину Александровну на самолёте в санаторий, на Госуслугах было подано заявление на развод.
О, сколько раз я слышал от Ярослава Мудрого, что моё детское обещание матери — никогда не разводиться и жениться раз и на всю жизнь — бредовей некуда.
Да, мозгом понимал, а душой — навряд ли хотел что-то решать брать ответственность за дальнейшую личную жизнь Оксаны, пока и так вроде всех всё устраивало. Трус, согласен.
Сейчас, как будто открылись глаза, сошла пелена и, наконец, обнажилась неприкрытая ничем правда всего моего брака.
Нет любви…
Нет даже малейшего уважения…
Нет доверия и общих тем для разговоров…
Измены…
Нет, не сейчас, когда уже почти полностью считаю себя неженатым человеком с одобренным, а не на рассмотрении заявлением на отечественном портале услуг.
Ещё в тот год, когда у нас так и не получилось с Окс, стать родителями, меня сорвало впервые, после той пьянки с нашей свадьбой в угаре. Было всё равно с кем, было плевать на всё и вся. После недельного запоя к психоаналитику меня затащил Власов под ручку с Громовым. Так, втроём мы и припёрлись меня спасать, хотя самому это не казалось спасением.
— Это ты во всём виноват! Из-за тебя наша малышка умерла?! Убирайся вон!..
Хотелось выйти из душной палаты и, наконец, дать то, чего она так отчаянно желает — остаться в одиночестве, теперь да…
— У неё сейчас острая форма депрессии, непринятие — это пройдёт, но, как вы понимаете, не сразу, понадобиться какое-то время…
— Из-за чего это произошло?
— Вам понадобится огромное мужество и недюжинное терпение, крепитесь…
Никто не хотел отвечать на мои вопросы про дочь. Только твердили-твердили-твердили о том, как плохо Окс, она мать и это её первая беременность, а на отца всем плевать…
Дали бы умереть вместе с моей крошкой и всем бы было хорошо…
Эти мысли покинули буквально на второй год после трагедии. Ещё очень долго почти каждую ночь снились ощущения с того времени, воспоминания, крики, фантомная боль… Пока наконец не появились эро-сны в главных ролях с Марией, не женой, увы…
Пора перелистнуть эту страницу и жить дальше, тем более супруга нашла более обеспеченный вариант и новую шубу. Может, и, может, наконец, родить ещё малыша или…
Ещё раз мы единогласно решили не рисковать. Не смог…
— Да-а-а… — Раздаётся над ухом, возвращая в довольно приятную реальность, а по сравнению с воспоминаниями так и вовсе небо и земля.
Есть два варианта, почему мне вдруг взбрело в голову коснуться оголённой проводки, от розетки, которую мы с трудом сняли одна из тех, что были обновлены ещё дедом. Обычно у нас были так просто два отверстия в стене, и всё. Правда, когда пришла в жизнь деда Валь Санна, она уж и пристыдила старика за то, что меня как-то в сильные морозы продуло из этих совдеповские дырочек.
Так вот, вариант номер раз — это просто усталость, потому что мы клеили с вечера до глубокой ночи эти дурацкие обои. В защиту скажу, что в компании с Филимоновой сие действо не казалось какой-то каторгой и совсем не хотелось быстрее заканчивать. Каюсь. Некоторые моменты можно было не растягивать так долго, и тогда бы мы закончили намного раньше, а мне не хотелось расставаться с маленькой язвой. Кудряшка и так вчера ускакала от меня, как только последняя тарелка была вымыта. Сегодня мне не хотелось такого повторения грустного вечера в одиночестве.
Второй вариант звучит бредово — сам не понял как задел. Моргнул — и р-р-раз уже весь ток проходит по мышцам, отзываясь неприятной болью. Думаю, когда меня коснулась Маша, тогда и смог соображать. В моменте этого сделать не получалось, хотя всегда думал, что смогу оставаться в трезвом уме и светлой памяти с критическим мышлением и возможностью всегда найти выход. Надо пересмотреть свои завышенные ожидания к самому себе…
— Ты хочешь? — Перевернуть на пускай и нехолодный пол Кудряшку не могу, поэтому она, нависая надо мной соблазнительно. Как-то с толикой стеснения прикусывает губки, побуждая последовать её примеру.
Своим языком прохожусь по влажным губам Маши. В глазах, уверен, отражается такое же безумие, что и у неё.
Прохожусь по спине костяшками, пересчитывая ласково позвонки.
— Серге-е-ей Викторови-и-ич… — Филимонова стонет в ответ на мои действия, чем ещё больше заставляет проситься член наружу. Прижали его сверху соблазнительной, тяжело дышащей богиней, а он и рад, правда хочет с ней увидеться без преград. Рано…
— Да? — Не выдерживаю и оставляю ей только один вариант ответа. Прикасаюсь второй ладонью к волосам аккуратно насколько возможно всё ещё немного подрагивающей и из-за тока, и из-за трепета, смешанного с возбуждением, рукой.
— Да… — Выдыхает
