от самого упрямого мужчины, которого когда-либо встречала.
Нико заводит двигатель, и пока мы едем к моим родителям, я нервничаю, размышляя, как сообщить им эту новость.
Они знают все о моей болезни и о страхе, с которым я борюсь каждый день. Они не поверят ни единому слову Кристиано.
Папа заподозрит неладное и начнет расспрашивать Кристиано.
Мое воображение разыгрывается, и в голове всплывает сцена драки папы и Кристиано. Представив, как они достают пистолеты и стреляют друг в друга, я вздрагиваю от ужаса.
— Сиенна?
Я поворачиваю голову, и тяжело дыша, шепчу дрожащим голосом:
— Мой отец сразу раскусит ложь, и тогда начнется настоящий ад, а потом вы поубиваете друг друга, и...
Кристиано хватает меня и обнимает так крепко, что на мгновение мне кажется, что только он не дает мне окончательно сойти с ума.
— Ничего такого не произойдет, — говорит он успокаивающим и утешительным тоном. — Ему не удастся раскусить ложь. — Его ладонь скользит по моему затылку, а затем он начинает сжимать мои руки, и это сразу успокаивает меня. Когда мое дыхание замедляется, Кристиано смотрит мне в глаза. — Я люблю тебя, а ты любишь меня. Вот какую правду я ему скажу.
Я умоляюще смотрю на него, и, хотя знаю, что он уже принял решение, все равно говорю:
— Не имеет значения, что мы чувствуем друг к другу. Они знают, что я не хочу выходить за тебя замуж.
— Тогда ты скажешь им, что передумала.
Боже!!! Он не понимает, потому что ничего не знает о психическом заболевании. Я не переживу, если мне придется каждый день смотреть, как он уходит на работу, зная, что его могут убить в любой момент.
Моя танатофобия лишь ухудшится.
Я отстраняюсь от него и снова откидываюсь на спинку сиденья.
Я изо всех сил стараюсь придумать убедительную отговорку для родителей. За последние три месяца они были так заняты Аугусто и Юки, что мне удалось значительно отдалиться от них.
Поведутся ли они, если я совру и скажу, что тайно встречалась с Кристиано и снова влюбилась в него?
Возможно.
Но они точно не поверят, что мой страх волшебным образом исчез.
Что еще я могу сказать?
Черт.
Мои пальцы переплетаются, и Кристиано тут же кладет свои руки на мои, крепко сжимая их.
— Я со всем разберусь, — говорит он. — Тебе просто нужно убедительно изобразить счастье.
Я снова смотрю на него и вижу боль в его глазах.
Это всего лишь на один день.
Сегодня вечером, оставшись одна, я могу сломаться, но в течение следующих нескольких часов мне придется забыть о своих проблемах.
Сделав глубокий вдох, я позволяю своей любви к Кристиано вырваться наружу, и, повернув правую руку, переплетаю свои пальцы с его.
Может, несмотря на весь этот страх, я смогу обрести с ним хоть капельку счастья. Когда он узнает правду, у меня, по крайней мере, останутся хорошие воспоминания, которыми я смогу утешаться, когда потеряю его.
Я наклоняюсь к нему, и когда левой рукой касаюсь его подбородка, он опускает голову. Наши губы встречаются, и в этот момент непрекращающееся беспокойство немного ослабевает.
Кристиано нежно целует меня, не давая поцелую перерасти в страстное безумие. Отстранившись через несколько секунд, его взгляд встречается с моим.
— Зачем ты это сделала?
— Считай, что это мое предложение мира на сегодня.
Уголок его рта приподнимается.
— Я согласен.
Когда Нико сворачивает на подъездную дорожку к дому моей семьи, я делаю глубокий вдох и мысленно молюсь всем святым.
Нужно было написать маме, чтобы предупредить ее. Но когда Нико открывает заднюю дверь, и я вылезаю из машины, становится слишком поздно.
У Кристиано звонит телефон.
— Дай мне секунду.
Пользуясь случаем, я спешу в дом.
— Мам? Пап?
— На кухне.
Я несусь через фойе и, ворвавшись на кухню, вижу, что они только что закончили ужинать.
— Вот так сюрприз! — Мама встает и обнимает меня. — Кажется, в последние недели мы видимся с тобой все реже и реже.
— Послушайте, — я оглядываюсь через плечо и, не увидев Кристиано, выпаливаю новость: — Я помолвлена с Кристиано.
— Какого хрена? — рявкает папа, вскакивая со стула.
О Боже милостивый.
Я жестом прошу папу успокоиться, но мама хватает мою левую руку и ахает, увидев кольцо.
— Черт возьми! — шокировано восклицает она. — Я в это не верю.
— Дайте мне секунду, — говорю я, а потом быстро выпаливаю: — Я проводила с ним время, и не влюбиться в него вновь было невозможно.
Лги, Сиенна. От этого зависят жизни.
— Больше всего на свете я хочу выйти за него замуж.
Думаю, это прозвучало правдоподобно.
Я быстро проверяю, не идет ли Кристиано, и, по-прежнему не видя его, шепчу:
— Он не знает о моей танатофобии, но с тех пор, как мы стали проводить больше времени вместе, страх заметно ослабел. — Моя ложь превращается в правду, когда я признаюсь: — Он умеет меня успокоить.
Когда мы вместе.
Я не знаю, насколько тяжело мне будет каждый раз видеть, как он уходит.
На лицах моих родителей мелькает удивление, и, услышав знакомый звук уверенных шагов, я умоляю:
— Не говорите ему про лекарства и танатофобию.
Мама сжимает мое плечо, пока они оба кивают, но шепчет:
— В конце концов, тебе придется ему рассказать. Это невозможно скрыть.
Когда Кристиано заходит на кухню, их шокированные взгляды устремляются на него.
Я подхожу к Кристиано, и, когда он обнимает меня за талию, кладу руку ему на грудь и прижимаюсь, чтобы мы выглядели как влюбленная пара.
Хотя мое сердце бешено колотится, я говорю:
— Мы поженимся через месяц.
— Месяц?! — восклицает мама, широко раскрыв глаза.
Папа же, напротив, наблюдает за Кристиано как ястреб, и, скрестив руки на груди, слишком спокойным тоном спрашивает:
— С чего вдруг такая спешка?
Мой разум отчаянно ищет ответ, но я ничего не могу придумать.
— Мы ждали семь лет, — говорит Кристиано сдержанным и уважительным тоном. — Я люблю Сиенну больше всего на свете и больше не могу ждать.
Папа переводит взгляд на меня и пристально смотрит несколько секунд, после чего спрашивает:
— Это то, чего ты хочешь, Сиенна? — Он подходит ближе, ни на секунду не отрывая взгляда. — Ты хочешь выйти замуж за Кристиано через месяц?
Понимая, что у меня нет другого выбора,
