и поворачивает голову в нашу сторону. Ее взгляд встречается со взглядом Сиенны, и, встав, она пересекает комнату, как настоящая королева.
— Привет, Сиенна, — говорит мама теплым и приветливым тоном. — Мы скучали по тебе. — Она целует Сиенну в обе щеки.
— Привет, тетя Габриэлла, — отвечает Сиенна, на ее лице мелькает огромное волнение. Она смотрит на папу, и в ее голосе слышится уважение, когда она говорит: — Привет, дядя Дамиано.
Она облизывает губы, и, не давая ей продолжить, я говорю:
— Мы поженимся через месяц.
Ни мои родители, ни Энцо не выказывают никаких признаков удивления.
Мама переводит взгляд с меня на Сиенну.
— По собственному желанию или по принуждению?
Когда все внимание сосредотачивается на моей женщине, я крепко сжимаю ее руку, чтобы успокоить.
На лице Сиенны мелькает тревожная улыбка, и ее взгляд устремляется ко мне.
— По принуждению, — честно отвечаю я.
Пока папа молчит, мама кладет руку на плечо Сиенны и спрашивает:
— Ты уже когда-то любила Кристиано, думаешь, сможешь полюбить его снова?
Как и в случае со своим отцом, она надевает правдоподобную маску и лжет:
— Кристиано просто шутит. — Она игриво хлопает меня по руке, одаривая любящей улыбкой. — Для меня будет честью выйти за него замуж, и я хотела бы воспользоваться этой возможностью, чтобы извиниться за то, что порвала с ним. Мы оба тогда были очень молоды.
На мамином лице появляется улыбка, и она берет Сиенну за руку, бросая взгляд на кольцо.
— Я так рада. Поздравляю. — Отпустив Сиенну, мама обнимает меня.
Когда она отстраняется, папа пожимает мне руку и быстро похлопывает Сиенну по плечу. Я видел, как он обнимал только маму и моих сестер. Ах да, и бабушку, когда она еще была жива.
Энцо обходит меня и заключает Сиенну в медвежьи объятия, отрывая ее от пола.
— Поздравляю.
Я бросаю на него свирепый взгляд.
— Отпусти ее.
К счастью для него, он делает, как ему говорят, а затем подходит, чтобы пожать мне руку.
— Честно говоря, я никогда не думал, что тебе удастся убедить Сиенну.
— Чудеса случаются, — отвечаю я, обнимая Сиенну за плечи и прижимая ее к себе.
— Вы рассказали Франко? — спрашивает папа.
— Мы только что были у моих родителей, — отвечает Сиенна. — Мама сказала, что завтра утром позвонит тебе, тетя Габриэлла.
— На следующей неделе мы поужинаем у меня, чтобы отпраздновать, — сообщаю я им.
Энцо берет дротики и снова начинает бросать, спрашивая:
— Не в одном из ресторанов? Ты же ненавидишь, когда люди приходят в твой пентхаус.
— Я больше не буду так рисковать, — ворчу я. — В прошлый раз для меня все закончилось не очень хорошо.
В меня стреляли, и я потерял Сиенну.
Я чувствую, как по ее телу пробегает дрожь, и, когда смотрю на нее, она опускает голову, чтобы я не видел ее лица.
— Точно. Я забыл. — Энцо снова попадает в центр три раза, а затем смотрит на меня. — Итак, что у нас дальше по плану?
— Албанцы, верно? — спрашивает папа, наливая три стакана виски. — Что бы ты хотела выпить, Сиенна?
— Она будет лимонад, пап, — отвечаю я за нее, целуя ее в макушку.
— Нам нужно выпить шампанского, — говорит мама и, направляясь к бару, чтобы присоединиться к папе, спрашивает Сиенну: — Ты не против шампанского?
Она немного колеблется, и я снова вмешиваюсь.
— Ей не нравится вкус алкоголя, но ты можешь выпить шампанского.
Все еще избегая моего взгляда, она подходит к бару, чтобы взять стакан лимонада, который налил ей папа. Она делает всего несколько глотков, а затем направляется к доске, чтобы вытащить дротики.
— Вам всем лучше спрятаться, — шутит она.
Мама и Энцо хихикают, и когда Сиенна пытается метнуть первый дротик, он выскальзывает у нее из рук. Я мгновенно реагирую и, схватив ее, дергаю назад, как раз в тот момент, когда дротик падает на пол, пролетев в долбаном дюйме от ее ноги.
Я вырываю у нее из рук два других дротика и бросаю их на стол рядом с маминым креслом, говоря:
— Не играй с вещами, которые могут тебя поранить.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и выдыхает:
— Это было близко.
Я обхватываю ее щеку и целую в лоб.
— Не волнуйся, принцесса. Я никогда не позволю тебе пострадать.
— О-о-о... ну разве они не самая милая пара? — воркует мама.
Папа бормочет что-то, чего я не могу разобрать, а Энцо начинает смеяться, отвечая:
— Слово "милый" не подходит Кристиано.
— Ой, замолчи. — Мама бросает на него игривый взгляд. — Тебе лучше быть осторожнее. Теперь, когда твой брат остепенился, я могу сосредоточить все свои усилия на том, чтобы женить тебя.
Он смотрит на свои наручные часы.
— Черт, посмотри-ка на время. Мне уже пора домой.
— Я только что приготовил напитки, — говорит папа. — Ты никуда не пойдешь.
Энцо подходит к бару и берет два стакана. Один он протягивает мне, а затем делает глоток из своего.
— Так, что дальше? — напоминает он мне о своем вопросе, заданном ранее.
— Папа прав. Албанцы, и тебе еще нужно отмыть десять миллионов для Драгомира.
Энцо был моим заместителем с тех пор, как я возглавил Коза Ностру. Нам потребовалось некоторое время, чтобы найти подходящую систему. Он занимается отмыванием денег и строительством, а я управляю финансами организации, привлекаю новых клиентов и разбираюсь с угрозами, такими как ирландцы и албанцы.
Энцо удивленно поднимает бровь.
— С каких это пор я отмываю для него деньги?
— С этих самых пор. Я хочу сохранить мир между Коза Нострой и румынами, поэтому ты должен позаботиться о том, чтобы он оставался доволен.
Мы задерживаемся всего на пять минут, после чего я ставлю стакан на стойку и говорю:
— Мы едем домой. Я напишу вам всем о ужине на следующей неделе.
— Хорошо. Будь осторожен, — отвечает мама.
Папа и Энцо кивают мне, и пока я держу Сиенну за руку, она прощается с моей семьей.
Выводя ее из особняка, я спрашиваю:
— Теперь, когда мы рассказали нашим семьям, чувствуешь себя лучше?
— Да.
Ее энергия ощущается по-другому, и, приближаясь к моему Бентли, я останавливаю ее и обхватываю подбородок. Запрокинув
