не пошла?
— Не люблю, когда мне указывают.
— Никто не любит.
Катя засопела и надула щеки, на которых появился румянец. Кажется, она что-то обдумывала, и это давалось ей нелегко. Наконец, девушка кивнула своим мыслям.
— А если я случайно этого психолога шарахну?
Кажется, лед тронулся.
— Ну меня же не шарахнула.
— Это пока, — к моему удивлению, Катя выдавила из себя вымученную и немного виноватую, но все же улыбку.
А мне вот было не до смеха.
— И насколько я близок к этому?
— Ты дальше, чем тебе кажется, — Электра залпом допила чай и протянула мне кружку. — Можно еще? Только в этот раз послаще.
— Сейчас, — я пошел на кухню за чаем, а девушка продолжила говорить со мной с дивана.
— А ты сходишь со мной?
— Зачем?
— Ну… в качестве группы поддержки. Пожалуйста.
Сказать, что мне не хотелось ввязываться в эту авантюру — ничего не сказать. Но Кате явно требовалась квалифицированная помощь. А еще ей требовалось, чтобы кто-то держал ее за руку и направлял. От так называемых друзей она такой поддержки не получила. Но это и не удивительно, учитывая, кто нас с ней окружает. Что насчет родителей? Этот вопрос отпал сам собой: Катя ни разу не упомянула их в разговоре, значит, не вариант.
Когда электрический чайник начал нагреваться и шуметь, я медленно вдохнул и так же медленно выдохнул, после чего сказал:
— Хорошо. Схожу.
— Ура! — Катя ураганом влетела на кухню, обвила мою шею руками и звонка чмокнула в щеку. — Ты настоящий друг!
— Рад помочь, — меланхолично отозвался я, в очередной раз проклиная свою «правильность».
— Врешь? — хитро прищурившись, спросила Катя.
— Вру, — согласился я.
Хватка девушки ослабела. Спустя пару секунд она выпустила меня, отступила на шаг и осторожно спросила:
— Но ведь все равно поможешь?
— Сказал же.
— А еще сказал, что не рад этому.
— Так и есть.
— Но почему? — Катя села на стул верхом.
— Потому что так будет правильно.
Девушка кивнула и задумалась. Вновь она заговорила, лишь получив кружку с чаем, в котором теперь было на одну ложку сахара больше, чем прежде.
— И часто ты поступаешь правильно?
— Чаще, чем хотелось бы.
— И это… хорошо?
— Не всегда.
— Это как? — непонимающе захлопала ресницами Электра.
— Ну, например, из-за этого я попал в тюрьму.
— А ты уверен, что поступил тогда правильно? — в голосе Кати звучало сомнение.
Но вот у меня никаких сомнений по этому поводу не было. Ни тогда, ни сейчас.
— Уверен.
— Что, прямо ни о чем не жалеешь?
— Когда как.
— Это как? — снова не поняла девушка.
— Иногда думаю, что все могло сложиться иначе, — я тоже сел на стул и наш разговор продолжился на кухне. Учитывая затронутые темы, больше ему способствовало бы подошедшее к концу застолье, когда двое самых стойких и, соответственно, пьяных, сидят на кухне, курят и трут за жизнь.
— И что? — с любопытством спросила Катя.
— И ничего. — Я пожал плечами. — Все сложилось так, как сложилось. Время назад не вернешь. Остается лишь жить дальше.
— Как у тебя все просто.
Мои губы изогнулись в ироничной улыбке.
— У меня, Катюша, все ни хрена не просто…
Не успел я договорить, как из зала донесся звук разбитого стекла.
— Какого⁈
Мы с Катей вскочили одновременно. Она припала к окну на кухне, а я рванулся в зал. На полу лежали осколки, а вместе с ними увесистый кирпич, на котором углем было написано «Не лезьте!», а рядом красовалось кривое изображение черепа.
— Мелкие уроды! — Катя прошла по коридору, решительным шагом направляясь к двери. — Сейчас я им устрою.
— Стой!
Естественно, Электра меня не послушала. Уже в подъезде мне удалось догнать и остановить ее, удержав за руку.
— Что⁈ — глаза девушки метали искры, тонкие рыжие брови сошлись на переносице и даже веселые кудряшки стояли дыбом. Воздух вокруг явственно пах озоном и виною тому был вовсе не шумящий на улице весенний дождь.
— Не глупи. — Я сжал ее запястье чуть сильнее, чтобы переключить внимание одаренной, пусть это и было рискованно.
— Но!..
Не успела Электра выразить свое глубочайшее возмущение, как воздух слева от меня всколыхнулся, ноздри защекотал запах знакомых духов.
— Ты тоже стой! — моя свободная рука будто бы попыталась схватить воздух, но наткнулась на что-то мягкое и теплое.
— Охренел⁈ — Яна проявилась прямо передо мной. Оказалось, что она обернулась на мой голос как раз в тот момент, когда я попытался удержать ее за плечо.
Но это оказалось вовсе не плечо.
— Ого, — Катя мигом забыла о своей злости. — А ты смелый.
— Это… — я поспешно убрал руку с груди Яны. — Я не хотел.
— Не хотел, да? — между пальцев девушки сверкнул уже знакомый нож-бабочка.
— Чё разорались? — загрохотал сверху голос Демона. — Еще и стекла бьете.
— Вас же дома не было… — пробормотала Катя, которая, судя по всему, начала что-то подозревать.
— Это не мы, — пожалуй, впервые я был рад слышать голос напарника. — Черепа мне окно разбили.
— Ну так давай разобьем им еб****ики! — оживился Демон и, судя по тому, как затряслись ступени, начал спускаться.
— Нет. — Резко произнес я. — Никто никого бить не будет.
— А что тогда? — растерянно спросила Электра.
Мой ответ был вполне логичным и взвешенным:
— Вызовем полицию.
— Ссыкло, — вынес свой вердикт Демон, после чего добавил. — Еще и скучное.
12. Выходной
Полиция не спешила абсолютно: то ли нашлись дела поважнее, то ли служители закона решили, что одаренные сами разберутся. А может все дело в пробках. Катя успела уговорить Димку притащить мне один из своих телевизоров взамен сломанного. Я особо не сопротивлялся и больше думал над тем, что делать с Черепами. Времени оказалось в избытке, так как явились наши спасители лишь через пару часов. Дежурными сегодня оказались все те же скучающий старший сержант Понамарев и его низкорослый помощник Дмитриев. Оба глядели на нас так, словно мы оторвали их от чего-то очень интересного. Например, от обеда: на уголках губ Дмитриева все еще оставались пятна соуса.
— А, снова этот молокосос, — едва завидев наших спасителей, Демон, который вышел покурить, презрительно хмыкнул, махнул на них рукой и потопал наверх.
Полицейские вопросительно взглянули на меня, видимо, решив, что я тут самый адекватный. Возможно, так оно и было. В любом случае, выбор у них был небольшой: Яна, сидевшая на лавочке вместе с Катей, исчезла, а сама Электра похлопала меня по плечу и пошла к себе.
— Свидетелей прошу остаться, — заговорил Пономарев, но на него никто не обратил внимания.
— Так никто ничего не видел, — все же полицию вызвал я, мне
