Добравшись до пляжа, он увидел, что Мэри уже спешилась.
– Вы ползли как черепаха, милорд, – съязвила она.
Ловко спрыгнув с коня, Эдвард взял его под уздцы.
– Вовсе нет, миледи. Это вы неслись во весь опор.
Мэри гладила Вихря, а тот, обыкновенно такой независимый и капризный, уткнулся мордой ей в грудь.
Девушка весело рассмеялась и ласково прошептала:
– Какой ты красавец, Вихрь.
– Привяжем их здесь? – предложил Эдвард, посматривая на обласканного жеребца даже с некоторой ревностью.
– Да, хорошо.
Мэри привязала поводья к суку дерева, выброшенного волнами на берег. Вихрь тихо заржал и начал спокойно пощипывать высокую сочную траву. Взглянув на него с удивлением, герцог последовал примеру своей спутницы.
Верховая прогулка заметно подняла настроение Мэри – с лица исчезли печаль и тревоги недавних дней, и теперь она прыгала по песку, гоняясь за лизавшими берег волнами.
Внезапно она замерла, глядя в сторону моря.
– Что произошло? – спросил Эдвард, приблизившись к ней.
Сделав глубокий вдох, Мэри пробормотала:
– Я кое о ком вспомнила…
– О ком же?
– О другой беглянке. – Ее взгляд был прикован к белым барашкам волн. – Надеюсь, она нашла свое счастье.
При мысли о том, что герцог Даннкли сделал со своей дочерью, Эдвард невольно сжал кулаки. А та, другая?.. Еще одна несчастная пленница… Кто виновен в ее страданиях? Что же касается Мэри… Ведь если бы она не попала в приют, разве они бы встретились?
Тут Мэри снова зашагала вдоль берега. Эдвард посмотрел на отпечатки ее сапожек на сыром песке. Теперь он вновь благодарил судьбу за их встречу – и не важно, какими тернистыми тропами они друг к другу шли.
Догнав Мэри, он какое-то время молча шагал с ней рядом. Потом тихо сказал:
– Поверь, все будет хорошо.
Она покосилась на него и так же тихо ответила:
– Я должна в это верить.
Эдвард взял ее за руку.
– Я обещаю, что так и будет.
Мэри прикусила губу, а ее пальцы выскользнули из его руки.
– Слишком уж мы серьезны, – сказала она, внезапно усевшись на песок.
– Что ты делаешь?
– А ты как думаешь? – лицо Мэри осветилось озорной улыбкой, когда она, вытянув перед собой ноги, заявила: – Услуга за услугу.
– Ты о чем?
– Теперь ты снимай с меня сапоги.
– Ах, вот оно что!.. – рассмеялся Эдвард. Не теряя попусту времени, он осторожно обхватил обеими руками маленькую ножку Мэри и дернул сапог на себя.
Мэри расхохоталась и упала навзничь на песок.
– О боже! И у тебя не вышло!
Эдвард ухмыльнулся.
– Возможно, выйдет, если ты будешь сидеть спокойно.
– Слушаюсь, сэр. – Она зарылась пальцами в песок.
Он снова потянул сапог на себя, и тот легко соскользнул, так что обнажилась нога в толстом шерстяном чулке. У Эдварда перехватило дыхание – Мэри не только позволяла ему прикасаться к ней, но и сама этого хотела.
– Что, замечтался? – спросила она с лукавой улыбкой.
– Нет, просто восхищаюсь.
– Моей ногой?
– Прекрасным узором на чулке из великолепной шерсти, – ответил Эдвард, поглаживая ее по щиколотке.
– Ты дьявол во плоти! – воскликнула Мэри.
– Весьма вероятно. А теперь – замри!
Герцог быстро справился и со вторым сапогом, хотя втайне надеялся, что сможет найти предлог, чтобы и не отпускать ножку Мэри еще какое-то время.
– Теперь чулки, – заявила она.
– Что? Чулки?..
– Не стану же я бегать по воде в чулках.
Сердце Эдварда гулко застучало. Мэри позволяет ему раздевать ее! Пусть не совсем, но даже такая малость кое-что значила… Расплывшись в улыбке, герцог проговорил:
– Как пожелаете, миледи. – Скользнув пальцами под чулок, Эдвард начал осторожно стаскивать его, то и дело прикасаясь обнаженной ножке Мэри.
Ее грудь начала вздыматься все выше, она прошептала:
– А потом второй.
Через несколько секунд Эдвард взялся за другой чулок, изредка поднимая голову и вглядываясь в лицо Мэри – на случай, если что-то вызовет ее неудовольствие. Однако, к его удивлению, ее щеки раскраснелись, а губы раскрывались в томных вздохах.
Когда он наконец стащил чулок, Мэри на мгновение замерла. И казалось, что весь мир сейчас вращался вокруг них, а глухо рокочущее море их приветствовало.
– Спасибо, Эдвард, – прошептала Мэри.
Ее слова эхом отозвались в его сердце, ибо он понимал: она благодарила его вовсе не за помощь с сапогами. И было ясно, что теперь их связывало какое-то новое чувство. Едва осознав это, Эдвард подумал: «О, Мэри, маленькая хрупкая Мэри, мое бесценное сокровище, как же я раньше не понял, чего тебе не хватало? Ведь ясно же, что тебе не хватало детских забав и прогулок. А также заботы и ласки…» Он должен был заставить ее забыть о пережитых страданиях и сделать так, чтобы она постоянно радовалась жизни.
– Не стоит благодарить меня, – ответил Эдвард с улыбкой.
– А теперь посмотрим, поймаешь ли ты меня. – Мэри стремительно поднялась на ноги и побежала к воде; Эдвард же прыгал то на одной ноге, то на другой, пытаясь стащить с себя сапоги. – Смотри не упади! – закричала она, обернувшись.
Герцогу пришлось изрядно потрудиться, прежде чем он избавился от сапог.
– Вы, миледи, скоро поплатитесь за то, что бросили меня одного – совершенно беспомощного! – закричал он, бросившись за девушкой.
Снова обернувшись, Мэри крикнула:
– И что же вы сделаете? – Она бежала вдоль берега, разбрызгивая вокруг себя холодную соленую воду.
Наконец Эдвард догнал ее и заключил в объятия – впервые он позволил себе такую вольность. Мэри на мгновение замерла. Потом, положив руки ему на плечи, прошептала:
– А дальше?
Вместо ответа он чуть наклонился и накрыл ее губы своими. А Мэри прижалась к нему покрепче и, запрокинув голову, обвила руками его шею. Помедлив секунду-другую, она ответила на его поцелуй со всей страстью.
Эдвард же едва не застонал от переполнявших его чувств. Никогда еще он не испытывал ничего подобного, хотя в его жизни было немало женщин.
Наконец прервав поцелуй и чуть отстранившись, Мэри тихо прошептала:
– Никогда не думала, что это может быть так прекрасно…
– Я тоже, – ответил Эдвард.
В следующее мгновение их губы снова слились в поцелуе.
Глава 18
Обливаясь потом, Мэри бежала до тех пор, пока не почувствовала, что вот-вот задохнется. Когда же она наконец остановилась и обернулась, поместье Пауэрза, оставшееся по ту сторону тщательно ухоженной лужайки, показалось ей каким-то сказочным. Тени от старых дубов и огромных валунов падали на фасад особняка времен Тюдоров, придавая дому атмосферу таинственности. Да и все поместье хранило отпечаток личности хозяина – представлялось соблазнительно загадочным, наполненным зловещими тайнами… А ярко-желтая юбка Ивонн казалась маяком среди зеленого моря трав.
