Мэри с раздражением кивнула.
– Понятно, сэр. Ведь я – чума, катастрофа, конец света! А теперь поскорее скажите: что вы узнали за время своих ночных скитаний?
Пауэрз приподнял бровь, изображая удивление.
– О, как вы побледнели… Что ж, мне это по душе. Куплю вам белого коня и буду величать Смертью. Или светло-серого? Хм, что-то не припомню, какой масти была лошадка из той доброй старой книжки…
– Помолчи! – перебил Эдвард. Всякий раз, когда приятель увиливал от прямого ответа, ему хотелось хорошенько встряхнуть его за плечи. Хотя вряд ли подобное обращение возымело бы результат. Виконт не так-то легко расставался с информацией, если только сам этого не хотел.
Прищекнув языком, Пауэрз проговорил:
– Ох, как вы нетерпеливы… – Он подошел к окну и приподнял тяжелую портьеру. Затем поднес свой бокал ближе к солнечному свету и добавил: – В такой прекрасный день – и так нетерпеливы…
– А вы порочны! – воскликнула Мэри. – Заставляете нас томиться в ожидании ответа ради своей забавы!
– Нет-нет. – Пауэрз тряхнул волосами. – Я всего лишь растягиваю удовольствие. – Он бросил на Мэри лукавый взгляд. – Уверяю, это вовсе не порок. Мне или Эдварду не составит труда продемонстрировать вам разницу.
Мэри стояла как вкопанная, с красным от ярости лицом. Однако Эдварду удалось разглядеть в буре ее эмоций и еще кое-что, а именно – любопытство.
Судорожно сглотнув, герцог отогнал тревожные мысли. Да-да, в глазах Мэри определенно читалось любопытство, так что следовало остановить Пауэрза прямо сейчас. Но разве мог он осуждать того за пороки, которым и сам был подвержен? Оба они прекрасно знали женщин и являлись опытными соблазнителями.
Сможет ли Мэри справиться, сможет сама противостоять Пауэрзу?
Эдвард откашлялся и не терпящим возражений тоном произнес:
– Говори – или убирайся. Я не готов играть с тобой в кошки-мышки.
Виконт скривил губы, изображая обиду.
– Но я обожаю играть, и ты прекрасно об этом знаешь. – Он сделал вид, что задумался, потом вдруг воскликнул: – Мэри, поцелуй-ка хорошенько Эдварда! И тогда я расскажу вам все новости.
– Что?! – Мэри вспыхнула.
Пауэрз ухмыльнулся:
– Миледи, хотите глоток виски? Это поможет вам побороть отвращение, если моя идея кажется вам такой ужасной.
– Но зачем? Я не понимаю, зачем… – пробормотала Мэри.
– Это меня позабавит. – Пауэрз поднес бокал к губам и сделал еще один глоток.
Мэри в растерянности перевела взгляд на Эдварда. Тот молчал, и она снова посмотрела на виконта.
– А вы тогда не станете тянуть? – спросила она. – Тогда сразу все расскажете?
Пауэрз ударил себя кулаком в грудь:
– Даю слово!
Мэри сделала шаг к Эдварду, но внезапно, охваченная гневом, остановилась, затем медленно развернулась в сторону Пауэрза. Ее поза выражала неумолимую решимость и холодную непреклонность. Впившись взглядом в виконта, она проговорила:
– Моя жизнь – не игра, и вы должны относиться ко мне с уважением.
Пауэрз взглянул на нее насмешливо.
– Неужели?
– Да, сэр, – кивнула Мэри. – И вы не так бессердечны, чтобы использовать меня для забавы. Вы прекрасно осведомлены о моем прошлом и знаете, в какой я опасности. Знаете, что сейчас не время для игр. Вы выше этого.
Пауэрз поджал губы и молча отвел взгляд.
Эдвард не верил своим глазам. Что за выражение появилось на лице у его приятеля? Гнев? Нет, это был стыд. Виконт Пауэрз устыдился своих слов! Невероятно!
Мэри же, легонько прикоснувшись к плечу виконта, тихо сказала:
– Сэр, давайте прекратим глупые игры и перейдем к делу.
У Эдварда перехватило дыхание. Неужели это Мэри, слабая, беззащитная Мэри? И неужели ей удалось поставить на место этого наглеца? Интересно, как отреагирует Пауэрз?
Эдвард терпеливо ждал дальнейшего развития событий.
– Ну, что ж… – пробормотал виконт. – К делу так к делу…
Отступив от него на шаг, Мэри кивнула.
– Благодарю вас, сэр.
Пауэрз на мгновение прикрыл глаза, затем с невозмутимым видом произнес:
– Ваш отец снова женился. На дочери графа Клэр Эдерли. И она совсем молоденькая. Даже моложе вас. Ей всего семнадцать.
– Бедняжка обречена, – со вздохом пробормотала Мэри.
Пауэрз хмыкнул, как бы выражая согласие. Затем взялся за графин и налил себе еще одну порцию виски.
Бросив взгляд на Эдварда, Мэри проговорила:
– Я думаю, что мой отец – сумасшедший.
Виконт присвистнул и с усмешкой сказал:
– Все мы по-своему сумасшедшие, моя милая. Он просто немного… перегнул палку.
– Немного?
– Ну… не совсем так. Но ведь тысячи мужчин ежедневно бьют своих жен, а потом выходят на улицу с благонравной улыбкой на лице. Разве этим кого-нибудь удивишь? Всем плевать.
– А мне не плевать, – произнесла Мэри с надрывом.
В комнате воцарилась напряженная тишина.
Минуту спустя Пауэрз пробормотал:
– Вот это женщина…
– Прошу прощения, вы о чем? – Мэри нахмурилась.
– Он говорит о женщине, достойной восхищения, – пояснил герцог. – То есть о тебе.
– О женщине, которая не идет на поводу у страха, – заметил Пауэрз.
– И верит в себя, – добавил Эдвард.
– Все равно не понимаю… – Мэри смутилась.
Эдвард ласково ей улыбнулся.
– Поймешь позже.
– Так что там насчет Харгрейва? – герцог повернулся к Пауэрзу. Было совершенно очевидно, что Мэри сейчас очень нуждалась в защите.
– Опасный малый. Откуда-то из Ист-Энда. Состоит на службе у миссис Палмер. Полагаю, Мэри, вы знакомы с миссис Палмер?
Девушка невольно вздрогнула.
– Да, конечно. Она хозяйка приюта, в котором я провела много лет. Слишком много…
Пауэрз кивнул и вновь заговорил:
– Харгрейв имеет репутацию отпетого негодяя, но дело свое знает. Именно поэтому ему поручают грязную работенку. Поручают люди, не желающие сами пачкать руки. – Виконт поставил графин на серебряный поднос, не потрудившись его закрыть. – Так вот, у этого Харгрейва стальная хватка. Если вцепится, то уже не отпустит.
– И с ним будет не просто, – со вздохом подытожил Эдвард.
– Вот именно, мой любезный друг. А с нашей гетерой он только разминался. Так что надо быть начеку.
– Нужно уезжать немедленно, – заявил герцог, уже прикидывая, как лучше подготовить отъезд.
Пауэрз же молча наблюдал за игрой света на хрустальных гранях бокала.
– Мы будем готовы через несколько часов, – добавил Эдвард. Он решительно подошел к камину и потянул за шнурок звонка.
Виконт со стуком поставил бокал на стол.
– Как ни прискорбно портить такой торжественный момент, но нам пора, дорогая. Я провожу вас, нашу раненую гетеру и его светлость в мое поместье.
Мэри насторожилась.
