— Понимаю — ты хочешь узнать меня получше, — хрипло прошептал он, — но чем больше времени мы проводим вместе, тем труднее мне сдерживать себя. Признаюсь, это просто невозможно. — Обойдя дерево, он схватил Диану в свои объятия и впился в ее рот страстным поцелуем.
Девушка закрыла глаза, и ее понесло на волнах наслаждения. Она чувствовала, как его губы с силой приоткрыли ее рот, его язык проник в теплую сладость ее рта.
Они упали на колени, их тела крепко прижимались друг к другу. Джерваз осыпал шею Дианы мелкими поцелуями и вскоре нашел особо чувствительное местечко у нее за ухом. Его руки скользнули вниз, он лихорадочно гладил ее бедра, ягодицы, прижимал ее к своему естеству, пылающему огнем желания. Тут Диана с изумлением заметила, что ее бедра начали двигаться в такт его движениям. Это просто поразило девушку, потому что она и представить себе не могла, что ее собственное тело отреагирует на ласки мужчины столь неожиданным образом.
"Мне не следовало пить так много вина», — подумала Диана, понимая, что если виконт захочет овладеть ею прямо здесь, в парке, у нее недостанет сил сопротивляться ему. Как только она могла согласиться на эту прогулку? — ведь она еще так неопытна! Нет, не так она хотела начать этот роман. Джерваз Брэнделин слишком много значил для нее, чтобы вот так просто позволить ему овладеть ею под кустами. Ей надо собраться, как учила ее Мадлен, а не вести себя подобно влюбленной девчонке.
Кроме того, Диана не подготовилась к тому, чтобы избежать нежелательной беременности. Как бы она ни любила Джеффри, у нее пока не было ни малейшего желания дарить ему братика или сестричку.
Освободившись от объятий Джерваза, Диана откинулась назад, задев его колени. Дыхание ее было прерывистым. И прежде чем Сент-Обен успел снова обнять ее, Диана вопросила дрожащим голосом:
— Чего вы хотите от меня, милорд? — Виконт молчал, и девушка добавила, не в силах сдержать улыбку:
— Разумеется, кроме того, что и так очевидно.
Осознав, что ему опять устраивают проверку, Брэнделин сел на колени, положив руки перед собой и задумавшись над ее вопросом. Но сначала надо было затушить огонь, что Диана разожгла в нем. Так чего же он хотел от Дианы Линдсей, кроме того чтобы войти в нее, раствориться в ее сладком и нежном лоне, позабыв обо всех горестях и сожалениях?
Отличный вопрос, требующий честного ответа! Немного успокоившись, Джерваз заговорил, тщательно подбирая слова:
— Я хочу упорядочить свою жизнь, и мне нужна постоянная любовница. Хочу знать, что всегда смогу взять тебя и ты не станешь устраивать мне сцен.
Девушка спокойно кивнула, но по ее лицу нельзя было понять, понравился ей ответ или нет.
— А что бы ты хотел? — поинтересовалась Диана. — Длительная связь — дело непростое, ты же знаешь. Какими ты видишь наши отношения?
Что и говорить, у девушки был дар задавать трудные вопросы. Джервазу и в голову не приходило, что она станет спрашивать о таких вещах. Прикусив губу, он стал обдумывать ответ. Если Диана будет его любовницей, то их отношения, возможно, зайдут довольно далеко. Вот только вопрос: насколько именно далеко?
— Я хочу, чтобы ты… не волновалась о деньгах, — медленно произнес виконт. — И я надеюсь, что сумею удовлетворить тебя физически.
— А если не сумеешь? — неожиданно спросила девушка. — Следует ли мне притворяться, что мне очень хорошо?
Джерваз почувствовал себя задетым:
— Если ты станешь притворяться, то сама будешь виновата в неудачах. Даже самые опытные любовники не могут читать чужие мысли.
Его взгляд скользнул по ее безупречной фигуре, затянутой в простой костюм для верховой езды, а затем виконт посмотрел на милое лицо Дианы, сохраняющее серьезное выражение. Нельзя было даже и предположить, что женщина с такой внешностью может не получить удовлетворения в объятиях опытного любовника, каким, безусловно, был виконт Сент-Обен. Она так пылко отвечала на его поцелуи, что сомневаться не стоило: за видимой сдержанностью кроется страстная натура. Приняв наконец решение, Джерваз промолвил:
— Мне известно, что куртизанки умеют убедить мужчину в том, что он такой любовник, какого еще не знало человечество, но я бы предпочел, чтобы со мной ты не притворялась. — Похоже, они играли в вопросы и ответы. Виконту игра пришлась по душе, поэтому он Продолжил:
— А теперь твоя очередь. Скажи, что ты хочешь от меня? Ты как-то сказала, что тебя домогается целая толпа поклонников. Что же я должен сделать, чтобы ты именно меня выделила из этой толпы?
— Я не говорила, что хочу тебя выделить. Голос Дианы был таким безразличным, что виконту потребовалось некоторое время, чтобы вникнуть в смысл ее слов.
— Надо понимать, ты держишь нечто вроде публичного дома на одну женщину? — спросил он, темнея от гнева. — Но для меня это не подходит. Хочу, чтобы ты принадлежала мне одному, поэтому я готов щедро оплатить твои услуги. Более чем щедро!
Девушка по-прежнему смотрела на виконта серьезными глазами, в которых, однако, загорелся сердитый огонек.
— У меня нет ни малейшего желания принимать все предложения моих поклонников, но также я не собираюсь принадлежать кому-то одному. — Помолчав мгновение, Диана добавила:
— Я не даю обещаний, которых не смогу выполнить.
Встав, Сент-Обен отряхнул прилипшие на колени пожелтевшие листья.
— Ну раз таково твое решение, — заметил он, — то нам больше не о чем говорить. Я не собираюсь стоять в очереди у твоей спальни. — Привыкший быть вежливым даже в гневе, Джерваз предложил девушке руку, но губы его сжались в тонкую сердитую полоску.
Мысль о том, что можно с кем-то делить женщину, была неприемлема для виконта. Этого не будет, но… его решимости поубавилось, когда Диана вложила свою руку в его. Он почти не почувствовал ее веса, когда она поднялась на ноги с грацией дриады. Девушка не отняла своей руки, и Брэнделин ощутил разливающееся по телу блаженное тепло. Злость Сент-Обена стала отступать.
Диана стояла так близко от виконта, что едва не задевала его грудью, его ноздри щекотал слабый аромат сирени.
— Неужто ты так непреклонен и будешь настаивать на своем? — спросила девушка, поднимая на Джерваза невинный взгляд. — Если я всегда буду рядом с тобой, когда ты захочешь меня, то разве так уж важно, что я могу — обрати внимание, я говорю «могу» — делать в другое время? Тебе-то что? Что ты теряешь?
Джерваз хотел доказать свою непреклонность. Может, в других делах, по службе, например, он и мог уступить, но не сейчас, когда дело касалось его личной жизни. До какой же степени он хотел эту женщину с красивым лицом, сводящим с ума телом и изысканными манерами? Очень хотел, не стоит и скрывать. Безумно хотел.
