Одновременно с ревностью, Клер ощутила болезненное сожаление. Растоптанный, униженный, отвергнутый любовник не являлся для нее желанной добычей. Но этот юный авантюрист, так быстро превратившийся в миллионера и хозяина ситуации, жутко волновал Клер.
Она пока не знала, чего хочет больше – испортить его брак или вернуть себе привязанность Дастина. Наверное, и то и другое. В груди Клер клокотала энергия, а разыгравшаяся ревность подталкивала к отчаянным поступкам.
«Вот и хорошо, вот и отлично, сукин сын Дастин. Я помню, как ты трахал меня совсем недавно – маньяк-извращенец с невинными глазами», – бормотала она, перебирая в уме планы мести. – «Ты сбросил со счетов Клер Ривз… Думаешь, так просто забыть «чертовку»?..»
Когда принесшая завтрак горничная сообщила, что мистер Уэлси уехал на срочное совещание совета директоров, Клер досадливо поморщилась. Проблемы с Диком отступили на второй план. Она еще успеет разобраться в его хитростях. А пока надо разделаться с куда более увлекательными вопросами.
Хрустя гренкой, Клер уже знала, что станет делать в ближайшее время. Сражение обещало стать необычайно захватывающим! Понадобится весь арсенал средств, которым владела Клер – женщина, актриса и, как частенько величали ее коллеги, – интриганка, авантюристка, гадюка.
Налив себе джина без тоника, она разом осушила бокал и подмигнула своему отражению в роскошном венецианском зеркале: «За удачу, чертовка Клементина!» Умело растрепанная и эффектно подкрашенная красотка хитро глянула на нее бирюзовым глазом – нет, такие женщины не ведают поражений.
7
Надувной матрас Сандры покачивался метрах в десяти от суши. Песчаный берег здесь был очень пологим, а голубоватая вода прозрачна, как хрусталь. За верхушками пальм, растущих прямо из песка, виднелась крыша бунгало, принадлежащего молодоженам. Изгибающаяся полоска пляжа светилась в утреннем солнце девственной чистотой. Казалось, на целом свете нет больше никого, кроме тех, кто так фантастически счастлив.
Молодожены наслаждались друг другом уже целую неделю, поспешно меняя места и впечатления. Они поднимались на Эйфелеву башню, посетили Лувр, корриду в Мадриде, вкусили удовольствие светского общения, занимая самые роскошные номера в отелях фешенебельных курортов, и упивались одиночеством, прибыв на Сейшельские острова.
Необычная пара везде производила приятное впечатление. Когда очаровательный молодожен вносил на руках в волны свою хрупкую супругу, с такой любовью обвивающую его шею тонкими руками, на глаза сентиментальных пожилых дам наворачивались слезы. Это был пример настоящей высокой любви, о которой писали в старых романах. И не так уж страшно, что бедняжка не может ходить, у нее такие чудесные глубокие глаза. Вот только нос мог бы быть покороче. Романтическая любовь скорее разгорается от сострадания, но увядает в присутствии некрасивости. А юный влюбленный невероятно хорош!
Вначале Сандра стеснялась появляться на людях, но обожание и преданность, светящиеся в глазах Дастина, переполняли ее таким счастьем, что сомнения и неловкость улетучивались сами собой. Она боялась лишь одного: проснувшись однажды, убедиться, что все случившееся с ней – сон.
… После визита в Даллас Морис пропал, а через пару недель появился вновь. Он изучал архивы, сопоставляя происшествия в роду Маклинов и Керри с возможным влиянием камня. Сандра и Дастин много времени проводили вместе, болтая обо всем на свете, словно школьники. В один мрачный декабрьский вечер, когда за окнами хлестал дождь, а в камине завывал ветер, Дастин засиделся в кабинете, разбросав вокруг книги и старые журналы. Легенда «бриллианта Хоупа», давшая повод для множества детективов и приключенческих повестей, навевала приятный страх, как детская сказка, рассказанная на ночь толстушкой-няней.
– Возможно, и о нас когда-нибудь напишут книгу, – сказал Дастин, присев рядом с Сандрой. – Только я бы предпочел объективное научное исследование, развенчивающее страшный миф.
– А мне больше нравятся сентиментальные романы, завершающиеся колокольным звоном, как рождественские истории. – Задумчиво произнесла Сандра, глядя в огонь.
Вдруг она почувствовала, как руки Дастина коснулись ее шеи. Склонившись, он бережно запрокинул ее голову, держа в ладонях, как драгоценный сосуд, и прильнул к губам. Сандра задохнулась, подхваченная смерчем неведомых чувств. Она не могла объяснить себе, что значил для нее этот первый настоящий поцелуй. Но все изменилось – мир Сандры стал иным, и она ни за что не хотела бы вернуться в прежний.
В середине декабря Дастин объявил Самуилу Шольцу о намерении жениться на Сандре.
– Насколько я понимаю, именно у вас я должен просить руки этой чудесной девушки. – Сказал Дастин, оставшись наедине с Самуилом. – Я понимаю ваши опасения, уважаемый мистер Шольц. Все произошло слишком быстро. Сандра – не обычная девушка. К тому же она очень богата. В качестве контраргумента могу привести только один – свое чувство, вспыхнувшее неожиданно для меня самого… – Дастин усмехнулся, заметив ироническую улыбку Шольца. – И, кроме того, я готов подписать документ, в котором отказываюсь от каких-либо прав на собственность жены до тех пор, пока и вы, и Сандра не подарите мне свое доверие.
– Разве Сандра сомневается в вашей внезапной влюбленности? – поднял брови Сэм.
– Ах, вы же хорошо знаете эту девушку. Сандра – непрактичное дитя, ничего не смыслящая в делах и бумагах… Признаться, я тоже думал о том, что она будет лакомым кусочком для любого искателя богатых наследниц. Мы должны позаботиться о ее будущем, Самуил. Вы и я.
Сандра сияла – они планировали пожениться в начале нового года и уже подробно обсудили план свадебного путешествия.
С болью в сердце Самуил решил развеять ее иллюзии, заставить взглянуть трезво на собственную неполноценность и совершенно иллюзорное богатство. Он очень боялся, что не сумеет защитить девушку от наглого и дерзкого врага, окажись таковой в положении ее мужа.
– Девочка, поверь мне, меньше всего на свете мне хочется омрачать твою радость. – Они сидели в гостиной, в теплом свете ламп, напоминавшем о прежнем домашнем уюте, вечеринках и семейных торжествах. – Пожалуйста, не смотри так враждебно, я твой единственный преданный друг и к тому же – осторожный, старый еврей.
– Не надо так говорить, Сэм! Я ценю твою преданность, но боюсь гнусных подозрений. Дастина тоже беспокоят твои сомнения. Я знаю, о чем ты хочешь напомнить мне, – мы слишком мало знаем мистера Мориса, и я далеко не идеальная партия для красивого и талантливого мужчины. Но чтобы почувствовать сердечное влечение и то, что называют близостью душ, не нужны годы…
