развлекаться, спуская такую по лестнице. Пружинка шагала по ступенькам, иногда доходила до предпоследней, и тогда Рома начинал все сначала. Вот и теперь, наблюдая, как упруго скачет вниз один из экспонатов Юниной коллекции, Кулешов с трудом поборол желание проверить опытным путем, побьет ли эта резиновая штуковина рекорд его пружинки. А расцветки? Какие, оказывается, бывают расцветки! Глянцевые, перламутровые, неоновые, с блестками… Даже один светящийся. Очевидно, на случай, если хозяйка совсем запутается в темноте.
Юна казалась Роме девушкой скромной. И вот такого скелета в чемодане он от нее ну никак не ожидал. Это ж какие у нее, должно быть, потребности? Вон та, огромная черная дубинка, от которой даже у ДПСника с жезлом могут развиться комплексы! Разве такое вообще может поместиться в человеке? На долю мгновения Роме стало жалко Юниного жениха. Если у девушки такие запросы, неудивительно, что Игорь страдает от патологической ревности. Интересно, он вообще в курсе, какие сюрпризы скрывает его будущая женушка? Или это он сам попросил ее избавиться от следов бурной юности?
– Это… Это не то, что вы подумали… Извините… – Юна густо покраснела, опустилась на корточки и принялась судорожно собирать свои палочки-выручалочки в толстовку, как Белоснежка – яблоки.
Если бы Людмила Викторовна умирала от неизлечимой болезни и, как водится в фильмах, собирала пред- смертные впечатления, то именно в эту секунду она бы сказала: «Ну, теперь я видела все!» – и отдала Богу душу. Но поскольку дама явно строила на жизнь долгосрочные планы, она лишь возмущенно вздохнула:
– А потом еще удивляются, что рождаемость в стране падает! – и, покачав головой, с осуждающим видом прошествовала наверх, в офис.
И хорошо еще, что бухгалтерша была молода только телом и духом, но не познаниями в гаджетах. И не выработала навык чуть что хвататься за смартфон и снимать ролики для «Ютьюба». Конечно, Рома не сомневался: к вечеру каждый, кто арендует закуток в этом здании, будет знать историю про фотографа и его девушку-извращенку. Не то чтобы сплетни пугали Рому, но он не испытывал большой радости, зная, что теперь, пожимая ему руку при встрече, соседи по работе будут представлять себе сход лавины из силиконовых гениталий.
– Ты не подашь чемодан? – робко попросила Юна, не решаясь посмотреть Роме в глаза.
– Ах, да… Конечно…
Он придвинул чемодан, присел на корточки рядом с ней. И неуверенно замер, прежде чем протянуть руку к фиолетовой штуковине с усиками, напоминающей то ли инопланетянина целиком, то ли отдельный его орган. Рома не хотел показаться Юне ханжой или брезгливым занудой, но до сих пор не мог уложить в голове то, что едва помещалось в стареньком чемодане.
– Да ты не бойся, я им не пользовалась, – утешила Юна.
Рома почувствовал себя мальчишкой, которого назвали трусом.
– Я?! – тут же выдал он. – Чего тут бояться… – и резким движением схватил внеземной фиолетовый агрегат. Правда, по неопытности сжал его слишком сильно, задел кнопку, и прибор начал с жужжанием вибрировать и извиваться.
Рома думал, что снимать Юну голышом было самым неловким занятием в его жизни. Но нет предела новым открытиям! Сейчас он мечтал только об одном: чтобы штуковина в его руках завращалась еще быстрее, как маленький пропеллер, и унесла его отсюда маленьким вертолетиком. Ну, или, на худой конец, чтобы на ней нашлась вспышка, стирающая память, как в «Людях в черном».
– А я ему звоню, звоню… – прозвучал у Ромы над головой озадаченный голос Вадика. – Ну, ясно, чего уж. Руки заняты. Юна, привет.
Юна бы в этот момент идеально слилась со стеной, если бы стена была красная. Такого насыщенного оттенка на живом человеке Рома еще не видел.
Сбивчиво и торопливо Юна объяснила, наконец, что все это резиновое безумие – всего лишь шуточные подарки на девичник.
– Куда бы я это дела? – она умоляюще посмотрела сначала на Рому, потом на Вадика. – Отец бы мозги вынес за такое.
– Ага, и ты решила принести к нам, – подытожил Рома.
– Ну, на двоих это ведь не так много, – Юна неуклюже попыталась пошутить, но ни один из создателей «Кукушкиного гнезда» не засмеялся. – Да ладно, я просто прикалываюсь. В любом случае, мне это девать некуда. Если хотите – выбросьте.
– А что, так можно было?! – Рома ошарашенно округлил глаза. – Так давай сразу и вынесем!
– С ума сошел?! – вмешался Вадик, нагнулся, лихо покидал остатки стихийного бедствия в чемодан и захлопнул крышку. – Столько народу страдает, а ты – «вынесем»! В соседнем квартале открыли магазинчик. Загоню им за полцены. Некоторые еще и в упаковке! А не возьмут – в интернете продам. «Вынесем»! Скажешь тоже! – и, мотнув головой, точь-в-точь как Людмила Викторовна, пошел в студию, бережно придерживая драгоценную ношу.
Юна с Ромой поднялись следом молча. Трудно было подобрать правильные слова после случившегося, а потому оба старательно смотрели в разные стороны, как два незнакомца в одном лифте. И лишь в «Гнезде» Юна, наконец, решилась нарушить тишину:
– Я вообще-то по поводу конкурса. Я тут подумала… В общем, давайте меня оттуда снимем.
– Зачем?.. В смысле… С чего вдруг? – удивился Рома.
– Долгая история, – Юна вздохнула. – Игорь узнал… Ну, короче, это не та история, из-за которой стоит ссориться с женихом.
– Точно? Может, попробуешь ему объяснить?
– Пыталась, но… В общем, забей. Удали мою страницу – и забудем.
Рома в недоумении пожал плечами, но спорить не стал. Включил компьютер, зашел на сайт журнала…
– Кстати, а почему именно твоя фамилия? – Юна заглянула в монитор, склонившись над плечом Ромы и щекоча его пушистыми локонами.
– Ах, это… Да Вадик… – Кулешов заставил себя сосредоточиться на клавиатуре. – Первое, что ему в голову пришло… Так, ну-ка, глянем… Смотри! Это же ты!
– Ну да, ты ж сам меня добавил.
– Да нет, в первом туре! Ты прошла в первый тур! – Рома довольно побарабанил по столу. – Ну? Неужели все-таки сольешься?
Глава 14
Юна Лебедева
25 мин.
Никогда не любила выбирать. Вот честно. Решения? Это не ко мне. И неважно, о чем это: цвет обоев,
