Так, значит, сейчас Раким пойдет спать. Еле успела закрыть глаза прежде, чем Раким вернулся в комнату, проходя мимо к капитанскому ложу. Меня, видимо, среди хаоса разбросанных листков и всяких шкатулок, украшающих стол, успешно не замечал. Чему, конечно, была рада. Но только я одна.
Ибо тишину разрезало его возмущенное:
— Где он?!
Затем в воздухе повисла пауза, и ушастый меня все-таки заметил. Подошел, стараясь не шуметь подошвами ботинок по деревянным половицам. Выходило не очень, но я вряд ли ему об этом скажу, потому как лежала дальше и усиленно изображала спящую.
И вот же нахал! Нет бы оставить меня в покое… Ага, Мияна, мечтай! Прихватив легонько за плечо, Раким откинул меня на кресле назад на спинку и долго вглядывался, судя по его дыханию, долетающему до моей кожи.
Или он о чем-то думал, или же в чем-то сомневался, потому как напряженно сжимал спинку кресла пальцами, громко скрипя тканью. Но молчание, однако, затягивалось. А я мысленно порадовалась длине своей челки, скрывающей мои трепещущие веки.
Затем случилось то, чего я явно не ожидала. Эльф тихонечко взвыл и запечатлел странный поцелуй на моей щеке, даже не так, я бы сказала — скуле, потому как почти у самого уха. Еще и погладил меня по голове, прямо как тогда в трюме, ведя дрожащей рукой по волосам. Я же чудом не дернулась, подавляя в себе все эмоции напрочь. Потом, все потом! Если проснусь сейчас, нам придется разговаривать о неловких вещах, а делать этого ну никак не хотелось. Благо он пока не наглел.
И вот только я подумала так, как ушастый нахал сноровисто поднял меня с кресла на руки и, пройдя до капитанского ложа, водрузил на кровать с левого края, так, что ноги мои по-прежнему свисали наружу. Затем залез сам, бесцеремонно подтянул меня за подмышки на подушку, вытянул резким движением покрывало и укрыл. Кажется, я и вовсе при этом не дышала, и сердце мое пропустило минимум три удара. Но то такие мелочи, по сравнению с диким везением, испытанным за сегодня вдоль и поперек.
Зря только подумала так, потому как в следующее мгновение ощутила еще один легкий поцелуй на виске, и Ким так же быстро отстранился, как и прильнул, улегшись боком. И вот вместо того, чтобы наконец угомониться и заснуть, так нет же, он лежал и пристально меня разглядывал. Откуда знаю? Кожа на лице и шее прямо зудела и чесалась под его вполне осязаемым взглядом. А еще спустя минуту такой пытки не выдержала и повернулась к нему спиной.
Шумно вздохнув, он, казалось, и вовсе перестал дышать. Уже много позже случившегося, сообразила, что таким образом подставила его взору аппетитные изгибы своего вполне себе женского тела.
Правда, когда поняла, было уже поздно. Меня приобняли, прижимая к себе, демонстрируя тем самым недюжинный мужской интерес там внизу. Зарывшись своим носом в мои волосы, этот наглец и вовсе прошептал в тишине:
— Что со мной не так? Ну почему, а?
Внутренние противоречия, казалось, раздирали все его тело, потому как он дрожал от еле сдерживаемых чувств и все еще продолжал прижимать меня к себе, не отпуская из своих теплых объятий. Я же потеряла дар речи от такой наглости и тоже тряслась как осиновый лист, правда, в отличие от него — от страха, что меня раскроют. Вот влипла так влипла…
Если этот узнает, какую я шутку с ним сыграла, точно придушит без разбирательств. Теперь, даже если очень захочется рассказать о себе, точно молчать буду, ибо жизнь мне еще дорога…
Так незаметно для себя самой я и уснула, а когда проснулась, лежа на животе, то с удовольствием отметила, что тяжесть от обнимающей руки капитана больше не сдавливала мне плечо или спину. Потому с удовольствием улыбнулась, зажмуривая глазки, развернулась и потянулась кошечкой в кровати. Поздно опомнившись, хотела было оглядеться, но прежде чем открыла глаза, услышала над ухом хриплое:
— Ну-ка, повтори еще раз!
Испугавшись, я… лишь широко распахнула глаза и в защитном жесте скрестила руки у себя на груди. Вовремя, однако, успела, ибо этот краб сразу подтянул меня к себе, а потому проворно свернулась калачиком, спиной к нему.
Ким же выдохнул обиженно мне в затылок:
— Похоже, Ян, тебе не впервой спать на капитанском ложе… — А затем и вовсе прорычал, комкая простыню рукой, перекинутой через меня мгновением ранее: — Тебя принуждали, да?!
Его попытка ухватить меня за плечо окончилась тем, что я дернулась и встретилась темечком с его острым подбородком, ойкнула и опять замолкла, зажмурив глаза от боли. Правда, этот, слава богам, тугодум продолжил жалобно допытываться:
— Ты только не молчи. Прошу тебя…
Ему хоть бы хны, а у меня от столкновения голова словно надвое раскололась и слезы брызнули из глаз, эмоции же так и вовсе зашкалили. И чего только опять реву? Никогда столько в жизни не плакала, а тут…
— Три. Чертовых. Года! Искал… — На последнем слове его голос осип, и эльф убрал руку, отстраняясь. Но вопреки ожиданиям молчаливого окончания ночи, он таки продолжал изливать душу, пропуская сквозь пальцы мои непослушные волосы:
— Я впервые увидел тебя еще там, на Лао, наивно предполагая, дурак, что это судьба. Нафантазировал себе, что ты девушка, и поспешил, окрыленный любовью, выкупать на торгах рабынь. Но тебя нигде не было! Нигде… Понимаешь?!
Его крик больно царапнул что-то в глубине души и, кажется, это была моя совесть. Неужели мне его жалко настолько, что я поставлю под угрозу всю мою жизнь и цель, ради которой я бросилась на поиски отца?! Ким же меня не отпустит потом, и если узнает, то устроит в роли наложницы… Соблазнительно, конечно, ничего не скажешь. Вот только оно мне надо?!
А Раким тем временем продолжал:
— Позже, остервенело исследуя остров вдоль и поперек, узнал, что женоподобного юношу выкупил пират по имени Бес со «Скользящего»… Да я убить его готов! Напустить на всю его команду те десять смерчей, что успел поймать за время путешествия!..
— Не надо, прошу… Только не это! — взмолилась я, жалея Транта, Шая и эльфят, забыв напрочь про мужскую интонацию.
— Вон как в голосе переменялся… — проворчал эльф. — Любишь его, что ли?
А не услышав мой ответ, со злостью ударил кулаком в стену, инициируя порцию отборной ругани с другой стороны.
— Три года я… Я мог согревать твою постель, а не он!
— Я с ним не спал! — упрямо вымолвила прежде, чем Ким сгреб в объятья, прижимая к груди мои скрещенные впереди руки. Похоже, в его обществе сей защитный жест уже скоро войдет в привычку.
— Не ври мне… — грустно вымолвил он, почти шептал. Я же возмущенно воскликнула:
— Да не вру я! Ему нужны были мои лекарские навыки, он же сам — любитель дам портовых, никогда никого и на пушечный выстрел не пускал к себе в каюту!
— Если не он, то кто? Тот парнишка, что обжимался с тобой в подворотне?
Удивленно втянула воздух и чудом смолчала, а следующие слова Ракима поразили меня не меньше предыдущих:
— А ты думал, я вас не видел?! Да я чуть камень с крыши не скинул ему на голову! Побоялся, что в тебя отрикошетит…
Твою ж…
Вот так-так. И что мне теперь делать?! Неожиданный, хотя нет, вполне себе ожидаемый вариант предложил Раким, осторожно приподнимая рукой мое лицо к себе:
— Поцелуй.
— Что-что? — сделала вид, что ослышалась. Но нет, он продолжил наглеть.
— Один поцелуй в день… — торговался капитан галеона, вглядываясь в мои зареванные глаза. И вот ни стыда у него, ни совести. Знает же, что выхода у меня нет, и даже не делает вид, что просит, а попросту требует, потому сказала, как отрезала:
— Ага, а потом погладь меня там, потрогай здесь… Мой ответ — нет.
— Прошу… — выдавил он из себя с такой молящей интонацией, что попросту не удержалась и кивнула, а после, опомнившись, прибавила:
— Один поцелуй в два дня, не чаще!
И Ким не выдержал, а может, побоялся, что передумаю… Короче, ушастый решил взять аванс, склоняясь ко мне своими мягкими и теплыми губами, захватывая в плен. О боги, как он целуется… Чуть было не прижалась к нему всем телом, выворачивая запястья к упругой мужской груди и сердцу, выстукивающему бешеные ритмы. Еще немного, и я бы сдалась. Но увы. Мое дело важнее. Потому оттолкнула Кима от себя что было сил и отползла подальше, выравнивая дыхание и пряча мои бесстыдно пылающие глаза под челкой, наклонив лицо вперед.
