Обреченно выдохнув, Илкет склонился с поцелуем к ведьме, ожидая встретить что угодно, но только не мятно-фруктовый вкус кондитерских пастилок. Увлекшись исполнением своего уговора, Кхан и не заметил, как его руки поползли по талии знойной брюнетки вверх к соблазнительным округлостям, мягкость которых ему удалось опробовать лицом не так давно.
— Однако! — воскликнула ведьма, отрываясь от его губ и делая глубокий вдох, чтобы встретиться вновь с напором разошедшегося менестреля. С улицы же раздались нестройные возгласы ведьм, столпившихся у входа в сторожку.
— Ну се, прекращайте там развратничать. — Злата.
— Уяснили мы, что продули тебе, Макфа. — Шивальдовна.
— Я тожа поцелуй хочу! — Дуровна.
— Та идите вы в пень, — проворчала тихонько Агата, отстраняясь, но ее услышали и довольно прокаркали:
— Выходи давай, не то снесем наш ритуальный домик под самый остов.
— Мы выходим! — откликнулся перепуганный менестрель, на что Макфеевна лишь закатила глазки и уперла руки в боки, крича сквозь запертую дверь подружкам:
— Ну се, точно потравлю вас, собак бешеных… Это ж как вы нас нашли, ищейки поганыя?
Между тем из-за дверей отвечать не стали, а лишь послышалось скрипучими голосами, сопровождаемое характерными постукиваниями:
— Бам! — Ядовна.
— Бдыщ! — Шивальдовна.
— Бабах! — Дуровна.
— Дзинь… — а это уже вклинилась в разговор Кряковна Руярка, ранее не участвовавшая в споре за внимание музыканта. — Кончайте, девки, дурью маятьси, там одну девульку выручать надобно, у которой деток-то выкрали.
— Ужость. — Злата.
— Дык чаво ж мы стоимь, отворяй давай, Макфа, да стекляшкой делися своею, будем вычислять поганцев.
Тяжело вздохнув, Агата махнула рукой менестрелю и подошла к уркулусу — продолжать поисковой сеанс.
— А ты откеда все енто знаить? — проворчала Ядовна, первая протискиваясь в приоткрытую дверь, отпихивая мужика в сторону, как будто и не было вовсе никакого к нему интереса.
— Дак у нее ж пророки в роду эльфийския были, — ответила за ту Шильда Вальдовна, заходя следом. А докостыляв своими старческими ножками к столу, и вовсе цыкнула от недовольства, увидев ранее занятый ведьмовский инструмент.
— А-а-а, нашла коса на камень, — пришла к каким-то своим выводам Дуровна, закрывая за Руарой, величественно проплывшей в ритуальном сером платье-балахоне с высокой шляпой-колпаком, еле проходящую в дверной косяк как конусом, так и полями.
Сжалившись то ли над потолком, то ли над головным убором, Кряковна его сняла и аккуратно водрузила на крюк, что в стену вбит для этих целей. Затем потерла руки друг об друга и теплыми ладошками подхватила под локоть растерянного Илкета, проводив того к столу, где уже собрались дамы в ожидании новостей и знаний. Вот чего-чего, а ведьминого любопытства, собранного ныне в одной точке на карте, на все двенадцать королевств хватит.
— Вижу, — вскрикнула вдруг Макфа, инициируя повальное внимание к собственному лицу, а не к шару.
А в ответ ей понеслось:
— Каво! Чаво? Хде?
— Мужика вижу вредного, что похитил тех эльфяток, да не простой вон, а колдун проклятущий. Из водних людей соки-то тянеть, да в чаны собираить, а потом других поробощаить.
— Фу, какой противный екземпляр… — проворчала разочарованная Дуровна, было встрепенувшаяся после слова «мужик», который, похоже, по сердцу пришелся не только ей одной.
— А звать-то его как?
— Дрархим Мибучи? — предположил молчавший все это время менестрель, разглядывая отражение на стекле, приобретшее четкость за мгновение до того.
— Точно ентот? — уточнила Цинька, с обожанием разглядывая неказистого, плешивого на вид мужчину с резкими чертами лица.
— Ентот-ентот, советникь королевскай, — прибавила Макфеевна, убирая руки от шара. — Ну-с, девоньки, кто следующий?
Вперед всех руки выставила Кряковна, активируя шар. Вспыхнув было недовольно из-за смены хозяина, инструмент все же подчинился и изобразил картинку зала с мерцающими золотистой желтизной огромными стеклянными чанами от пола до потолка, заполненными на две трети.
— Плохо дело, бабоньки, — протянула Руярка, перемещая пальцы над уркулусом. Из-за туманной дымки теперь проступила комната с людьми, лежащими на каменных постаментах, испещренных рунами: все как один худые, болезненные, с обвисшей кожей. А рядышком за магическим контуром беспорядочно летали духи, словно былые воздушные субстанции, беспрестанно пробуя защиту на прочность.
— А это кто? — не удержался от вопроса музыкант, пряча брови под кустистую челку парика.
— Как йих тама… — не нашлась что ответить Кряковна. На помощь к ней пришла немало удивленная Шивальдовна, бросив немногословное:
— Твиглы-то, твари безмозглыя.
Не сговариваясь, ведьмы развернулись через левое плечо и сплюнули по привычке, чем чуть ли не вызвали нервный тик менестреля, от того отступившего на шаг назад.
— Чаво делати-то с ними? — задалась вопросом Ядовна, сморщив свой и без того морщинистый носик.
Стоявшая подле Илкета Вальдовна потянула музыканта под локоть обратно к столу, приговаривая:
— Да не боися, красавец ты наш, ща смекнем чаво.
Макфа же, глядя на свои стареющие руки, тут же защелкала пальцами, привлекая внимание обернувшихся к менестрелю бабусек, а не дождавшись реакции, вскрикнула:
— Дык магии ж тама непочатый край!
— Ну-ка вертай взад, — приказала Шильда, засверкав очами.
Понятливая Руярка в тот же миг скрючила пальцы, вращая их над шаром, показала собравшимся зал с магическими чанами.
— И че с ними делать? — вмешался в разговор непонятливый менестрель, оглядывая ведьм, оскалившихся довольно-ехидными полуулыбками.
— А я молодость хотю, — протянула Агата, подавшись вперед, к стеклянному отражению, и зачем-то принюхиваясь своим крючковатым носом.
— И я, — тут же поддакнула Злата. Остальные все как одна закивали.
Подметив единогласное решение, Макфеевна хлопнула в ладоши и потерла их друг об друга, закатив рукава.
— Погодь… Дели так, чоб всем поровну було, — встрепенулась в последний момент Кряковна, закрывая обзор на заветную комнату.
— Дык ясно дело!.. — недовольно проворчала Агата себе под нос, командуя: — Ну-ка, Цинька, наклоняйси у вперед. Первыя будичь.
Самая инициативная из всех без лишних слов сделала как велели, остальные же опасливо поморщились да стали наблюдать за процессом.
Кряковна снова активировала шар и вернула изображение магических чанов, на что Макфеевна, высунув язык в уголке губ, облизнула их и зашептала скороговоркой древние слова заклинания болотных, что отъятием сил называлось когда-то очень давно.
Накрыв одной рукой шар, она сомкнула веки блеснувших магией глаз и продолжила причитать, другой ладонью же прикоснулась к лицу подопытной. И в следующий миг золотистыми полупрозрачными всполохами магический поток заструился ручейком по замкнувшемуся контуру.
Преображение Дуровны, сопровождаемое хрустом костей распрямившейся спины и плеч, заставило ведьм вначале вздрогнуть, а потом охнуть. Макфа же отняла руку и прикрикнула:
— Ну хто там ешо? Давай сюды!
При виде результата первой ведьмы никого более уговаривать не пришлось. Все как одна разом склонились к шару, и Макфа накрыла ладонью морщинистое лицо Златы, потеснившей Дуровну, с удовольствием разглядывающую гладенькую кожу рук после настоящего омоложения. Следом ряды смертельно довольных пополнили: Ядовна, Кряковна, Вальдовна.
Закончив же ритуал собой, Агата оглядела собственное отражение в стекле потухшего тут же шара и с неудовольствием отметила, что полученный эффект скуднее, чем у остальных, лет так-эдак на десять. Потому и прицокнула языком, тараторя на одном дыхании:
— Раз уж вы хлебнули магии поболя, слух сюды: менестрель ныне мой, и чоб ни-ни приворотки всем. Узнаю, обверну усе взад!
— Та не кипятися, Макфа, уяснили мы, уяснили… — примирительно протянула Вальдовна, все еще щупая пальцами свое лицо, к тому же с удовольствием подмечая изменившуюся тональность и тембр голоса.
