это ложь? Если был приказ, изменивший воспоминания единой личности-сети Ковена? Что, если Прима и не отпускал контроль?
И если Ведьмы с самого начала не собирались предавать Ведьмака, а служили двойными агентами. Это многое объясняло. Даже слишком многое.
— Понятно, — вздохнул Политик. — Блестяще сыграно, Рюрик. Но ты все равно проиграл.
— Что? — не понял Прима.
— А я ведь хотел договориться, но не подозревал, что меня всё это время водили за нос…
В следующий момент пламя охватило тело мужчины. Ещё несколько секунд — и он сгорит дотла. Жаль, он не увидит, чем всё закончится
Удивление на лице человека не помешало ему мигнуть и исчезнуть, после чего Политик с некоторым удивлением увидел, как мир вращается перед его глазами. Прима успел отрубить ему голову.
«Это неважно, — успел подумать Политик. — Победа все равно за мной».
— Знаешь, в чём ваша проблема? — внезапно появилась в сознании умирающего мозга мысль. — Вы слишком… человечны. Не в том смысле, что добры и заботливы по отношению к ближним, скорее наоборот. Типичные недостатки обычного человека для одержимых стали натуральными пороками и фатальными слабостями, у каждого своими. Эгоизм, преследование только собственных интересов и желаний, что типично для людей, неумение думать и планировать будущее… Охотник превратился в маньяка, сдвинутого на идее своего исключительного права охотиться на достойную, с его точки зрения, добычу, к которой он отнёс даже вас, своих собратьев. В твоём же случае… паранойя, мнительность… ты сам себя переиграл. Приказ ранга Прима…
Глава 19
— Фух… — выдохнул я, втирая воображаемый пот. — Больной ублюдок.
Повезло, что я тянул разговор, пытаясь разобраться, что же наворотил этот параноик. Сенсоры, системы, устройства тройного назначения, расположенные в помещениях и зашитые внутри себя.
Увидев через АЛа такое количество электроники, я насторожился и решил потянуть время, чтобы внимательно изучить обстановку. И только уверившись, что здание не взлетит на воздух, зашёл внутрь и продолжил присматриваться. С помощью АЛа же блокировал основные сюрпризы. Но даже сейчас не был уверен, что обнаружил их все.
Однако у меня была целая голова, внутри которой скоро начнёт умирать мозг, и все возможности ксено-брони никак не помешают ему это сделать. Я не рассчитывал на голову, но для целого Политика у меня было кое-что заготовлено. И я побежал.
Камеры видеонаблюдения дружно ослепли на оба глаза, когда я появился в их прицеле с отрубленной головой в руках. Навстречу мне призывно распахнулись дверцы минивэна с готовой стазис-капсулой внутри. В неё я и отправил голову, и только когда капсула закрылась, прекратив все процессы разложения, я наконец смог облегчённо выдохнуть.
— Где наш фамильяр? — хором пропели сёстры Салем, выжидательно глядя на меня.
— Спросите у него, — я кивнул на стазис-капсулу. — Когда приведёте его в состояние, располагающее к разговорам.
Ведьмы переглянулись, и я подумал, что Политику повезло — он не видел их взглядов.
— А теперь поехали…
К Старому Медведю относились в Солнечной системе по-разному. Одни его ненавидели, другие завидовали, третьи боготворили… В число третьих входили организаторы и устроители «Кометы-Голо», дочерней голокомпании «РосТеха», и ежегодного вручения наград премии «Золотая Комета» за заслуги в области головидения и голотографии. Номинациям не было числа: за лучшие спецэффекты, за лучшую актёрскую игру, за лучшую анимацию… Всего было почти три десятка голокубов с летящей внутри и рассыпающей искорки золотой кометой, которые вручались актёрам, режиссёрам и всем прочим, причастным к великому искусству голотографии.
Церемония проводилась на станции «Золотая Комета», принадлежащей «РосТеху» и расположенной на орбите Земли. С обзорных галерей открывались роскошные виды на планету и её спутник, на захватывающие глубины космоса, и на вереницы прибывающих кораблей.
Любили торжественную церемонию даже те, кто самого Медведева ненавидел. За место в числе приглашённых гостей были готовы убивать — не в последнюю очередь потому, что каждому гостю полагался подарок, и никто не знал, что именно будет вручаться гостям на каждой конкретной церемонии. За разглашение этой информации следовала настолько суровая кара, что никто из организаторов не шёл ни на какой подкуп и был готов молчать даже под пытками.
До пыток не доходило, по счастью, но несносные и неугомонные орды журналистов начинали атаковать всех причастных к организации церемонии уже за полгода до её начала, в надежде, что кто-то да проговорится о чём-нибудь важном и даст почву для сенсационной статьи. Например, разгласит список приглашённых гостей. Часть списка была постоянной, в неё входили главы самых влиятельных кланов. Но вторая часть сменялась каждый год, и дважды в число гостей не попадал никто. Каждый год аналитики шоу «Битва экспертов» гадали, кого могут включить в этот список, а букмекеры на основании их прогнозов принимали ставки. Процент выигравших был не слишком велик, что только подогревало ажиотаж вокруг церемонии.
Сами гости получали приглашения за две недели до начала церемонии и с этого момента вопрос со списком приглашённых закрывался окончательно. Для самих гостей начинался этап подготовки к мероприятию: нужно было урегулировать деловое расписание, включив в него «Золотую Комету», подготовить соответствующий случаю наряд, найти себе спутника на церемонию — это позволялось правилами, и решить тысячу важных и неотложных вопросов. На сложности не роптал никто, отказов никогда не было — возможность появиться на трибуне гостей была сама по себе лучшей рекламой, какую только можно придумать, и что самое главное — платил за эту рекламу Старый Медведь.
Ещё и подарки вручались.
Но по негласной традиции приглашённые молчали о своём избрании, превращая своё появление на публике в качестве гостей в незабываемое шоу.
Организация приёма и размещения гостей и номинантов была на высоте. Каждый знал, к какому времени и к какому причальному порту ему следует прибыть. Никаких споров за очерёдность стыковки, никаких заторов — ничего, что могло бы нарушить строгий распорядок церемонии. Один за другим корабли стыковались со станцией, высаживали представителей прессы у жёлтого узла и отлетали, чтобы лечь в дрейф до окончания мероприятия. Корабли гостей и номинантов оставались пристыкованными к станции, чтобы их владельцы могли в любой момент отлучиться на борт — переодеться, сменить образ, немного отдохнуть или подкрепиться, если какие-то культурные особенности делали неприемлемым шведский стол в зоне отдыха.
Эта церемония была юбилейной, тридцатой по счёту, и отмечалась с особенной пышностью. Гостей встречали распорядители, вышколенные ничему не удивляться, но даже они были удивлены, когда одним из первых на станцию прибыл сам Старый Медведь, да ещё
