Возможно, он заговорил об этом для того, чтобы ей стало ясно – герцоги не женятся на провинциальных барышнях. Это означало, что он угадал ее чувства – даже те, в которых ей не хотелось признаваться самой себе.
Крессида содрогнулась при мысли о том, что каждое ее слово ловят, каждой ее глупости подражают, что люди пресмыкаются, чтобы добиться ее расположения. Так было и в Мэтлоке – с леди Мамфорд и леди Агнес Ферро. В Лондоне она видела это на каждом шагу.
Трис прервал молчание:
– А ты, Крессида Мэндевилл? Что ты будешь делать, когда получишь свои драгоценности?
Она улыбнулась:
– Вернусь в Мэтлок к родителям и буду помогать матери ухаживать за отцом.
– Наймите сиделку.
– Возможно, мы так и сделаем, но Мэтлок – это мой дом. Я живу там полной жизнью.
– Ты приехала в Лондон, чтобы найти мужа?
– Я приехала в Лондон, потому что мой отец надеялся, что там я найду хорошего мужа. Я не возражала против этого, но, – она пожала плечами, – этого не случилось.
– Неужели в Лондоне все слепые?
Она выразительно посмотрела на него.
– Я не красавица. В конце концов ты же не замечал меня.
– Мы встречались? – Кажется, он даже покраснел.
– Нет, но я была с тобой в одном доме раз или два. Моя красота и обаяние не притягивали тебя с непреодолимой силой.
Она сказала это в шутку и испытала облегчение, когда он рассмеялся.
– Обычно я избегал великосветских охотниц и не заметил бы тебя, даже если бы у тебя был нимб вокруг головы. Но я прошу прощения.
Он взял ее руку и поцеловал.
Она замерла на секунду, затем вырвала руку.
– Не надо, Трис.
– Не надо чего?
– Не играй со мной.
Он не отвел взгляд.
– Я никогда не причиню тебе вреда, Крессида. Слово чести.
«Как ты можешь обещать мне это, глупец? Я чувствую надвигающуюся катастрофу».
– Я наслаждаюсь твоим обществом, как никогда раньше. Не проси меня быть холодным с тобой.
Она собрала всю свою смелость и серьезно сказала ему:
– Только в том случае, если мы признаем, что между нами не может быть ничего, кроме дружбы.
Он помедлил, и ее глупое сердце затрепетало, но затем спросил:
– В чем заключается дружба?
– Ты должен знать.
– Интересно, запрещает ли дружба это? – Он привлек ее в свои объятия.
Крессида могла бы сопротивляться. Она знала, что он оставляет за ней право установить границу их близости. Но ей не хотелось сопротивляться тому, о чем мечтали ее сердце и тело.
Неподвижный как статуя разбойник наблюдал за дорогой, освещаемой светом полной луны. Он управлял лошадью без усилия, даже не пользуясь поводьями.
Его темная одежда делала его похожим на тень. Лицо скрыто черной маской, аккуратной бородой и усами в стиле Карла I. Если бы не светлый плюмаж на широкополой шляпе, он был бы невидим.
Жан-Мари Бурро молил небо о богатой карете – и чем богаче, тем лучше. Он был рад выйти на свободу, но его честь была задета. Кто подражал ему? Кто осмелился использовать его, Ле Корбо, образ для собственной выгоды?
Жан-Мари и его люди осторожно вернулись в обветшавший дом. Они обнаружили, что постель в потайной комнате была перестелена. Самозванец спал в его кровати? Он вырвет ему глаза, кишки, отрежет гениталии! Однако все сундуки были нетронутыми, даже костюм был на месте.
Возможно, самозванец создал собственную версию, как это сделал театр «Друри-Лейн», когда о нем поставили пьесу «Смелая леди». Для глупцов, англичан он стал чем-то вроде героя. Во время тюремного заключения светские дамы толпами стекались к Ле Корбо. Некоторые из них даже подкупали тюремщиков, чтобы побыть с ним наедине.
Это было недурно. Теперь он свободен и должен вернуть себе имя. Он – Ле Корбо. Он!
А! Звук колес. Он увидел свою цель. Легкий экипаж, запряженный парой лошадей, и только один человек на козлах. Великолепно! Плохая охрана и легкая победа.
Он ринулся на дорогу:
– Стой!
Кучер натянул поводья.
– Черт побери, я думал, ты в тюрьме!
– Это ошибка, месье. Не лезь на рожон.
Он заглянул внутрь кареты и улыбнулся. Там сидела красивая женщина. Одна. Дама без сопровождения, да еще с таким накрашенным лицом – видимо, она не является воплощением добродетели. Что ж, и он не святой.
– Мадам, я требую платы за проезд по этой дороге.
– Это Королевская дорога – значит, ты король?
Он плохо разбирался в английском произношении, но подумал, что она говорит довольно прилично.
– Возможно. В конце концов, ваш король – безумец.
– А ваш, – напомнила она, – мертв.
– Увы, нет, мадам. Наш – очень, очень толстый.
Она улыбнулась, затем засмеялась – великолепным, громким смехом, показав замечательные зубы. Новый король Франции жил в ссылке и проводил время, набивая себе брюхо, – его называли Жирным Луи.
– Тогда ты точно не король. – Она откровенно оценивала его. – Какую плату ты имеешь в виду, Ле Корбо?
– Увы, мадам, быструю плату. Ворон должен лететь, иначе он запляшет в петле.
– Однако я достойна гораздо большего, чем мимолетная встреча.
– Возможно, мадам, в один прекрасный день мы без спешки убедимся в этом.
– В самом деле, сэр, мы могли бы…
– Пока, увы, я должен просить вас выйти из кареты, чтобы я мог оценить ваше… э-э… богатство.
Ее лицо окаменело, и она распахнула дверцу, чтобы выйти.
Увидев ее в полный рост, он восхищенно поднял брови. Облегающее платье с многочисленными прорезями в юбке открывало пышное тело. Широкие бедра, круглые икры, стройные лодыжки, узкая талия. Вырез платья открывал великолепную грудь, которая была прикрыта только прозрачной тканью.
Ворон дышал так громко и часто, что она слышала его дыхание.
– Вижу, что ваше состояние, мадам, в ваших природных богатствах. Никаких драгоценностей?
– Я возвращаюсь с вечеринки, на которую не стоило надевать драгоценности.
Он снова окинул ее взглядом и увидел, что она говорит правду. Под таким платьем сложно что-то спрятать. Ле Корбо часто требовал от дам поцелуя взамен безделушек, но поцелуй шлюхи был дешевой платой. Он заглянул в карету. На сиденье лежала статуэтка. Он взглянул на женщину и увидел, что она напряглась. Ах так…
– Я возьму это.
– Это пустяк.
– Мне нравится.
Она вспыхнула, затем взяла статуэтку и подняла ее, чтобы он мог рассмотреть ее.
– Это безделица. Индийская статуэтка, я получила ее в качестве приза.
Статуэтка была примерно восемь дюймов в высоту, искусно вырезанная, наверняка из слоновой кости.
– Уверен, что вы заслужили этот приз, мадам. И все же отдайте ее мне.
Глаза женщины гневно вспыхнули, что лишь усилило его интерес. Почему эта вещь так дорога ей, и как он может извлечь прибыль из этого?
