Иван Коровин сыскал шесть речек и шесть озер на обоих островах. Длину, ширину и глубину речек он даже измерял, как определил и окружность озер. Но руд, жемчуга и других диковинных и курьезных вещей, несмотря на все старания, он не отыскал.
НА ЛИСЬИХ ОСТРОВАХ
В том же 1764 году из устья реки Камчатки на корабле компании Якова Уледникова «Петр и Павел» к дальним островам вышел Иван Соловьев. В сентябре он был на «Лисишном острове Умнаке», но не нашел якорного места и отправился к Уналашке, к ее северному берегу. Здесь он сразу увидел «российские признаки»: в пустой юрте лежала рукопись жития Николы Чудотворца и сломанная ружейная ложа.
Здесь, на речке Озерной, к Соловью, как чаще всего называли Соловьева, пришел не кто иной, как уже знакомый нам мужик Кашмак вместе с Агюяком, тоже не раз состоявшим при русских. Они рассказали Соловью о всех последних несчастьях — гибели кораблей и людей, бедствиях Ивана Коровина.
Поэтому Иван Соловей стал, как он выражался, жить весьма осторожно. И все же он вышел к западному носу «для осмотра и свидетельства» Уналашки.
Он нашел место, где погибла часть спутников Кузьмы Барнашева, отыскал их бренные останки в острожке Умшалак близ небольших озер, собрал по юртам оружие и имущество погибших. Соловей встретился с Иваном Коровиным. Они сообща стали разыскивать следы остальных людей, бывших с Барнашевым.
Соловей поднялся к Полунощному носу Уналашки, пришел в Макушинский острожек, осмотрел горячий источник в его окрестностях. Местный тойон по имени Когумага добровольно последовал за Соловьем в качестве провожатого в пути к другим острожкам.
Иван Соловей вернулся на Камчатку лишь в 1766 году. Его помощник Григорий Коренев сделал много для исследования острова Уналашка. Он плавал по озерам, перенося вместе со своими спутниками на себе байдары через волоки.
Плавал он также к Полунощному носу, к носу Западному и многим другим острожкам Уналашки. Спутники Соловья побывали и на Умнаке.
Мужик Кашмак верой и правдой служил людям с «Петра и Павла». Соловей принарядил Кашмака и наградил его медным котлом, ножом и алеутским топором. Ему было вручено «письменное одобрение», в котором было написано, что толмач Кашмак честен и верен.
Честный Кашмак не побоялся рассказать Соловью о себе всю правду: Однажды, когда Иван Коровин бился в ночной тьме с умнакцами, толмач, увидев убитых русских, так испугался, что убежал куда глаза глядят. Но Соловей и сам Иван Коровин простили Кашмаку эту провинность и не сочли ее за прямую измену.
Кынызык, сын тойона Кыгиныка, пришел к Соловью и стал просить, чтобы ему дали русское имя и взяли на Камчатку. Кынызыка в тот же день назвали Алексеем и вскоре увезли в Нижне-Камчатск.
Потери Соловья были ужасны. От цинги и лишений у него умерли около тридцати человек; их имена он упомянул в своем донесении Тимофею Шмалеву. Много русских крестов, сколоченных из плавника, выросло на берегу дальнего острова Уналашка.
Иван Максимов Соловьев, как и многие другие мореходы и передовщики, был по природе своей исследователем.
Мы должны быть благодарны ему за толковое описание Уналашки и ее жителей.
Прибыв на Камчатку, он выложил на стол Тимофея Шмалева два ножа и корабельные гвозди. Ножи эти были взяты как образцы кузнечного мастерства уналашкинцев, ковавших железо на камнях. О гвоздях Соловей рассказал, что они вынуты из выкинутой в 1763 году морем судовой кокоры. Гвозди были нерусского происхождения, и Соловьев пытался установить, какое иноземное судно погибло около Алеутских островов. Но уналашкинцы не смогли ничего рассказать об этом.
ВСПОМНИМ ИВАНА РЕТКИНА
В 1763–1764 годах казак-чукча Николай Дауркин из Анадырского острога совершил значительную поездку по азиатскому побережью Берингова моря.
Поход 1763–1764 годов отражен в «Экспликации», сочиненной Дауркиным в 1774 году.
Проследим путь Дауркина.
От устья Анадыря он двинулся к северу и достиг «большой губы Ночан». Это залив Святого Креста, справа от которого лежит «остров Метчхин» (Мискаван). Этим островом Дауркин проследовал к урочищу Реткино, стоявшему на берегу глубокого пролива. Переплыв пролив, Дауркин очутился у Сердца-Камня или горы Линглингай, что высится близ восточного берега залива Святого Креста. Сердце-Камень Дауркин и нарисовал потом на своей карте в виде остроконечной горы. Оттуда казак-чукча ездил «во все стороны» по чукотским жилищам. Потом он продвинулся еще к северу до «камня Изспукуля» на полуострове между мысом Сердце-Камень и Мечигменской губой. Два мыса этого полуострова, глубоко вдавшись в море Беринга, как бы указывали дорогу к самому большому острову. Туда и переправился в 1764 году Николай Дауркин.
Это был остров Святого Лаврентия, названный Дауркиным Иивугиеном. Восточный его край был обращен в сторону Юкона. За проливом лежала Большая земля.
С острова Николай Дауркин вернулся на материк, вероятно на мыс Чаплина, и через Сердце-Камень, Реткино и залив Святого Креста возвратился в устье Анадыря, откуда прошел в Анадырский острог. Мы помним, что Дауркин всего за год до этого узнавал о Большой земле. Он снова пойдет искать ее.
Но что это за урочище Реткино, расположенное на восточном берегу острова Мискаван, напротив Сердца-Камня?
Пусть читатель вспомнит Ивана Реткина.
В 1647 году беглец из Якутского острога, направив свой коч на восток от Яны, пропал без вести.
И вот в XVIII веке за проливом Беринга, у западного края Чукотского полуострова, отыскивается название, данное в честь Реткина. Связано ли оно именно с Иваном Реткиным? Когда оно возникло?
Любопытно, что в XVIII столетии название это звучало так же, как и за сто лет до этого писалось в сибирских бумагах: «Реткин», «Реткино».
На советских картах Реткина нет. Но на восточном крае острова, в заливе Святого Креста, указан населенный пункт Редькин, а напротив него на Чукотском полуострове — второй поселок с таким же названием.
Над всем этим, право, стоит подумать историку морских открытий, а пожалуй, и археологу.
Ведь есть и примеры. После того как исчез Федот Алексеев Попов (1648), на Камчатке появилось название реки — Федотовщина. Так могло быть с урочищем Реткино.
А если оно названо в честь беглеца 1647 года, то это означает, что Иван Реткин тоже прошел Берингов пролив или достиг залива Святого Креста сушей со стороны Ледовитого океана.
Плениснер, начальник Николая Дауркина, нанес Реткино на свою карту, назвав так не урочище, а весь остров у залива Святого Креста.
Анадырский командир Плениснер не забывал М. В. Ломоносова. Осенью 1764 года Ломоносов писал И. Г. Чернышеву:
