– Ладно, парень, – Луис хлопает его по спине, как только чек оплачен. – Теперь ты должен позволить нам пригласить тебя на настоящий мальчишник.
– В комплекте со стриптизершами, выпивкой и сожалением, – язвительно замечает Сэм.
– Да, сестренка, – вмешивается Эхо. – Тебе нужен последний праздник, прежде чем ты станешь скучной замужней бабой.
– Именно. Несколько шотов помогут тебе посмотреть правде в глаза, пока смерть не разлучит нас, – говорит Эрин с кислым выражением лица.
– Это совсем не плохо, – говорит Луис, защищая свое семейное положение. – На самом деле, это чертовски замечательно.
Моя средняя сестра фыркает. Завязывается спор.
Я бросаю взгляд в сторону Карсона. Похоже, он так же, как и я, воодушевлен идеей напоследок погулять с приятелями, то есть совсем не в восторге.
– Знаете, ребята, мне не нужно пялиться на стриптизершу и засовывать ей купюры в стринги, чтобы почувствовать, что моя холостяцкая жизнь закончена. Я просто хочу закончить эту ночь и провести ее со своей девушкой.
Он тянется через стол к моей руке.
Я хватаюсь за нее, как за спасательный круг.
– Неприемлемо, – парирует Сэм. – Кроме того, мы собирались раскошелиться на твой приватный танец в VIP-зале от Дестени Взбитые Сливки или как там ее там зовут. Только самое лучшее для тебя, приятель.
– Спасибо, но я пас, – протягивает Карсон.
– Элла? – спрашивает Эхо.
– Знаешь, я тоже, пожалуй, пойду спать. Невесте нужен сон, чтобы выглядеть лучше в день свадьбы.
Эрин наклоняется и шепчет мне на ухо:
– Или, может быть, тебе нужно немного времени с сестрами, чтобы ты могла поговорить о своих сомнениях.
Хотя бы.
– Нет. Я просто хочу провести сегодняшний вечер с Карсоном. Вас подвезти до отеля?
После того, как мы договорились, что Сэм отвезет моих сестер туда, где они все остановились, мы с Карсоном выбегаем из ресторана. Я бесконечно рада, что он выбрал закусочную, которая находится менее чем в трех минутах от его квартиры.
Как бы по обоюдному согласию, по дороге мы только и делаем, что болтаем о пустяках, в основном о Вэше. Он говорит мне, что Кендра прислала ему несколько фотографий их побега в Вегас. Он не видел и не слышал от Грегори Шоу ни слова об этом, чтобы узнать, какова реакция этого человека на брак его дочери.
Когда мы наконец добираемся до дома Карсона, он открывает дверь с тихим щелчком и роняет ключи. Мое сердце начинает бешено колотиться. Ладони вспотели. Я все еще не знаю, что сказать. Как далеко я готова зайти ради любви? Могу ли я отказаться от всего? А должна ли?
Как только Карсон закрывает дверь, он поворачивается ко мне в темноте и хватает меня за плечи.
– Элла?
– Я не хочу сейчас разговаривать.
Я тянусь к пуговицам его рубашки и начинаю расстегивать их одну за другой.
Он хватает меня за запястья, чтобы остановить.
– Я думаю, мы должны это сделать.
– Ещё нет. Мне нужен ... – …Почувствовать тебя еще раз, прежде чем мы начнем разговор, который может изменить все между нами навсегда. – Ты.
Он медленно отпускает меня и кивает.
– Хорошо, милая. Потому что ты мне тоже нужна. Но мы поговорим позже.
Мы обмениваемся неуверенными взглядами. Между нами повисает молчание, и, глядя в его голубые глаза, я не могу представить, что никогда больше не буду с ним.
Затем, словно читая мысли друг друга, мы в один и тот же миг нарушаем тишину, бросаясь друг к другу с распростертыми объятиями, готовые к поцелую, с бьющимися в унисон сердцами.
Я снова набрасываюсь на пуговицы его рубашки, когда он хватает мое лицо и наклоняет голову для поцелуя, который заставляет меня дрожать и лишает мыслей.
– Что ты со мной делаешь? – бормочет он, отстраняясь глотнуть воздух лишь для того, чтобы заглянуть мне в лицо.
Я не знаю, что он ищет, но держу пари, что это связь, желание и любовь, именно то, что я ищу на его лице.
– Могу спросить тебя о том же, – я тяжело дышу.
– Я привык быть разумным, логичным, таким чертовски уверенным.
Я киваю.
– И теперь все кажется безумным.
– Да. Кроме того, чтобы быть с тобой.
Он теребит мою нижнюю губу, прежде чем снова поцеловать.
Нам не нужны слова. Наши губы произносят их. Наши пальцы передают смысл. Наш голод транслирует то, что находится в наших сердцах.
Карсон снимает сарафан, в котором я была на репетиции, когда я снимаю туфли. Он расстегивает мой лифчик, а я вырываю белоснежную рубашку из-за пояса его брюк. Мы вместе атакуем его ширинку, его пальцы сосредоточены на застежке, мои – на молнии. В ту же секунду, как та распахивается, Карсон сбрасывает свои боксеры вниз. Я делаю то же самое со своими кружевными трусиками. Он берет меня за руку, и я предполагаю, что он собирается отвести меня в спальню. Вместо этого он притягивает меня ближе, затем наклоняется и поднимает к своей груди.
– Что ты делаешь?
Но я уже знаю, и как бы сильно я не сопротивлялась тому, чтобы поддаваться влиянию романтических жестов, я полностью ими захвачена.
– Тащу тебя в постель в своих объятиях, – рычит он, пробегая через всю квартиру мелкими шажками.
Я не хочу торопиться в нашу последнюю ночь. Какая-то часть меня хочет, чтобы это продолжалось, но мне нужно, чтобы это началось сейчас, продолжалось дольше, оставалось со мной навсегда...на всякий случай.
Когда мы добираемся до спальни, ему удается уложить меня на матрас, на спину, прежде чем я успеваю даже моргнуть. Затем он включает лампу, берет с тумбочки презерватив, надевает и оказывается между моими ногами на одном дыхании.
– Скажи мне, что ты мокрая, – требует он, сжимая свой член и прижимая головку к моему лону.
Я дрожу от возбуждения.
– Насквозь.
Какая-то часть меня хочет дразнить его, мучить его шаловливыми предложениями, которые я хотела бы, чтобы он сделал реальными, откладывать наше удовлетворение до тех пор, пока мы оба не взорвемся. Но в глубине души мы уже на грани. Наши тела не отстанут.
– Хорошо. Я должен заполучить тебя. Прямо сейчас.
Это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем Карсон протягивает руку под задницу, поднимает мои бедра к себе и входит в меня. Я задыхаюсь, когда он погружается глубоко, до самого основания. Он возбуждает нервные окончания, которые не дремлют, когда он рядом.
Трение заставляет меня кричать и извиваться под ним. Карсон теперь так хорошо знает мое тело. Он научился этому за последние шестнадцать дней. Он знает, как сильно я люблю чувствовать небольшую боль, когда он дергает меня за волосы, как сейчас. Он быстро обнаружил, как сильно я люблю маленькие укусы, которые он прокладывает вверх и вниз по моей шее, пока трахает меня. Он также понял, как я схожу с ума, когда его толчки медленные и контролируемые, это восхитительная пытка, потому что я должна ждать каждого из них.
Но я тоже его узнала. Карсон любит, когда я впиваюсь ногтями в его спину, шепчу ему на ухо слова, а мои ноги крепко обхватывают его бедра.
– Ты так глубоко во мне. – Слова сами слетают с моих губ. – Это так чертовски приятно, и я...ах. Да. Это место. Туда.
Когда он медленно проводит своим членом по чувствительной области позади моего клитора, я стискиваю зубы и погружаю ногти в его кожу чуть сильнее.
– Карсон, пожалуйста...
Я знаю, что ему также нравится слушать, как я умоляю. Он знает, как легко заставить меня молить его о милосердии. Иногда я пытаюсь бороться с ним. Иногда на пару минут мне это удается. Но неизбежно, как и сейчас, он топит любое мое сопротивление с такой всепоглощающей страстью, что я не могу собраться с силами, чтобы не умолять его дать мне ослепительное блаженство, на которое способен только он.
Каждый раз происходящее между нами ошеломляет и захватывает дух, но сегодня он как будто так сосредоточен на мне – на нас, что оставляет каждый удар, каждое прикосновение, каждый поцелуй именно тогда и там, где мне это нужно, чтобы отдаться ему с головокружительной скоростью.
