— Может, тебе помочь? — донесся из темноты голос Даниэля.
Она покачала головой, а потом, вспомнив, что в темноте он не мог разглядеть ее движения, запоздало произнесла:
— Нет.
Джози вытащила тонкое резиновое кольцо и прикинула, как бы половчее надеть его. Наверняка, в этом не было ничего сверхсложного, даже для неопытного новичка. Протянув руку, она с безошибочной точностью отыскала мужское орудие, уже полностью готовое к новому любовному сражению. Стоило только обхватить ладонью пульсирующую плоть, как пальцы Даниэля впились в гладкую кожу ее бедер.
Вторично отказавшись от предложенной помощи и применив определенную сноровку, Джози, в конце концов, самостоятельно натянула презерватив, лишь немного повозившись с раздувшейся головкой пениса
Затем, изменив положение, Джози придвинулась близко-близко к Даниэлю, чтобы складками лона коснуться гладкого кончика подрагивающей плоти:
— Знаешь, есть нечто, что я всегда хотела сделать.
— И что же это? — спросил он надтреснутым голосом.
— Прокатиться верхом.
Глава 8
Джози опустилась точно на напряженную головку пениса, и Даниэлю потребовалось все его самообладание, чтобы единым рывком не подать вверх бедра, тем самым завершив слияние. Это было ее шоу, и он не станет мешать, забегая вперед… пока. Девушка издала разочарованный стон, когда сумела принять его в себя лишь наполовину, правда, у Даниэля не создалось впечатления, что она собиралась на этом останавливаться.
— Подвигайся немного, малышка.
— А, точно так же, как ты делал раньше? — спросила Джози таким тоном, словно на нее снизошло озарение.
И она стала подражать его недавним телодвижениям с такой легкостью, будто рассталась с девственностью уже много лет назад, заводя Даниэля все сильнее и сильней с каждым новым толчком. По сантиметру погружаясь все глубже в скользкое, тесное лоно, мужчина всерьез подумывал о том, что головка члена может расплавиться от исходящего оттуда жара. Ее желание было таким фантастическим. Таким яростным.
Вдруг девушка ненадолго замерла, словно прислушиваясь к себе и пытаясь понять, как ей вобрать его до последнего дюйма. И тут самоконтроль Даниэля разлетелся в клочья, и он стремительно поднял бедра, заполнив тесное лоно до отказа. Мужчина больше не мог сдерживаться и стал резко подбрасывать ее на себе, против чего девушка, кажется, совершенно не возражала. Наоборот, Джози с радостью принимала его движения, дополняя их собственными толчками и издавая стоны всякий раз, когда напряженная головка ударялась о шейку матки. Одновременно Даниэль сжимал ее груди и, играя с сосками, чувствовал, как они увеличиваются, становясь тверже от малейшего прикосновения.
— Даниэль!
— Что?
— Я… Уже…
— Ты близка к разрядке, милая? — Даниэль и сам был на грани.
— Дааа… — Темп движений все нарастал, и сильные, стройные бедра стиснули его тело в напряженном ожидании, поскольку девушка не знала, как достичь желанного освобождения.
Даниэль протянул руку и, отыскав клитор в нежных складках плоти, стал ласкать его, а затем, обхватив ягодицы, притянул Джози так близко, чтобы задевать чувствительный бугорок всякий раз, когда они устремлялись вверх в едином порыве. Она сразу же уловила смысл этих действий, и мышцы лона плотнее сжались вокруг члена, ритм движений изменился, позволяя теперь сохранять их тела полностью соединенными, а Джози заскользила все быстрей и быстрей уже вдоль его пениса, вместо прежних вертикальных движений.
Даниэль чувствовал, как напряглось ее тело, и сильнее нажал на копчик, поддерживая равномерное трение. Он продолжал двигаться, даже когда тело Джози начало сотрясаться в конвульсиях от накрывшей ее волны оргазма. Даниэль притянул ее голову к себе, поймав губами рвущийся наружу крик. Рот Джози оказался беззащитен перед атакой опытного языка, вонзавшегося в его сладкую глубину, в то время как твердая плоть продолжала доставлять наслаждение ее телу.
Девушка задрожала, подхваченная волной второго оргазма, последовавшего почти сразу же за первым. И на этот раз Даниэль разделил его с ней: все его напряженное тело словно взорвалось. По мощи разрядка не уступала ядерному взрыву.
Она обмякла и обессилено повалилась на него.
Прежде чем притянуть голову Джози к своей груди, Даниэль одарил девушку долгим и медленным поцелуем. Она потерлась об него щекой, ластясь, словно маленький котенок:
— Это было удивительно.
— Мммм.
— Что значит это жалкое «мммм»?
— Слишком удивительно.
Джози рассмеялась:
— Ха, может это и есть неистовство сиу?
— Нет, — улыбнувшись, ответил Даниэль. Ему были по душе ее поддразнивания.
— Мне очень понравилось, Даниэль.
— Мне тоже, — ответил он и вздохнул, сожалея, что не может сейчас остаться с ней. — Но мне пора двигать отсюда, а то мы получим шанс снизить эффективность этого презерватива примерно на девяносто процентов.
— Это был бы конец света? — Джози прижалась поближе к нему. — Ты никогда не задумывался о том, как бы выглядел маленький Даниэль Блэк Игл? — шутливо спросила девушка.
— Нет. — И он мягко, но решительно отстранился, ясно давая понять, что не только его разум, но и тело отвергает ее слова, и быстро поднялся с кровати.
Даниэль точно знал, на кого был бы похож его ребенок. На него. Так же, как сам он является точной копией своего отца. Правда, гены, полученные от непутевого родителя, не то наследство, что следовало бы передать следующим поколениям.
Он сурово посмотрел на Джози сверху вниз:
— Я не гожусь на роль отца.
Девушка перекатилась на свою половину и задумчиво подперла щеку ладонью. Все, что теперь мог видеть Даниэль, — смутный силуэт ее тела, но он чувствовал устремленный на него взгляд.
— Почему нет?
Он пожалел, что так неосмотрительно скинул с кровати одеяло, и Джози не могла прикрыть наготу. Даже несмотря на мерзкий холодок, пробежавший по нервным окончаниям после ее слов, плоть чутко отреагировала на смутное очертание изящных, женственных изгибов, проступавших из темноты.
— Я не хочу заводить семью. — Он принял это решение давным-давно и не собирался менять. — Никакой жены. Никаких детей. Даже любовницы, к которой можно было бы заглянуть в перерыве между миссиями. Я солдат, а не семьянин.
— Но теперь ты будешь заниматься подготовкой наемников. Это большая разница. — Джози села: ее поза уже не казалась такой расслабленной, как прежде. — Мой папа был хорошим отцом и, если мне не изменяет память, при жизни мамы еще и чертовски хорошим мужем.
