— Но теперь ты будешь заниматься подготовкой наемников. Это большая разница. — Джози села: ее поза уже не казалась такой расслабленной, как прежде. — Мой папа был хорошим отцом и, если мне не изменяет память, при жизни мамы еще и чертовски хорошим мужем.
Дикое напряжение скрутило внутренности Даниэля. Неужели Джози мечтала о совместной жизни? Лучше бы она попросила луну с неба, черт побери.
— Мы занимались сексом, Джози. Невероятным, лишающим рассудка сексом. Может, оттого, что это было впервые, ты и навоображала себе больше, чем есть на самом деле, но я никогда не давал тебе долгосрочных обязательств.
Даниэль терпеть не мог произносить такие вещи и до последнего надеялся, что делать этого не придется. Джози прошла суровую школу и была прекрасно знакома с его образом жизни, гораздо лучше, чем кто бы то ни было. И еще она знала его, но, видимо, не так хорошо, как казалось Даниэлю. Перспектива потерять Джози только потому, что он не мог пообещать ей то будущее, о котором она мечтала, причиняла сильную боль, но Даниэль не хотел обманывать девушку.
— По-видимому, я сказал или сделал что-то, заставившее тебя подумать иначе, но если ты мечтаешь о долгой и счастливой семейной жизни, то нам надо прямо сейчас покончить с подобными заблуждениями.
— С некоторых пор я не верю в «долго и счастливо», и я не предлагала родить тебе ребенка, хотя догадываюсь, что весь шум именно из-за этого.
С одной стороны, Даниэль малодушно радовался, что Джози не могла видеть его лицо, но, с другой, сожалел, что сам не видит ее. Она расстроилась? Или рассердилась? Он не знал. По голосу трудно было определить, какие именно эмоции ей овладели.
— Тогда почему ты спросила?
— Это была просто шутка, и к тому же паршивая. Я не думала, что ты отнесешься к этому так серьезно или раздуешь проблему. И вот еще что, хотя у меня нет опыта долгосрочных отношений, я не настолько глупа, чтобы не понимать, что не стоит мечтать о будущем с экс-наемником, страдающим дурацкими фобиями и считающим меня лишь навязчивой идеей, от которой необходимо избавиться. — Вот теперь Даниэль ясно понял, что она разозлилась.
— Прости меня…
— Ради бога, не извиняйся опять!
— Я не хотел причинять тебе боль.
— Вот только не надо взваливать на себя несуществующие грехи. Я не сказала, что мне больно.
В самом деле, голос ее казался, скорее, сердитым, чем срывающимся от сдерживаемых слез.
— Я рад.
— Даниэль, я пытаюсь изменить свою жизнь. И последнее, что мне сейчас нужно, — длительные отношения с военным. После того, как мы найдем отца и тех, кто пытался его прикончить, я больше и шагу не ступлю ни в какой тренировочный лагерь, а все боевые задания с легкостью обойдутся без меня.
Она говорила с такой страстной убежденностью, что Даниэль ни на миг не усомнился в ее искренности. Правда, вместо того, чтобы успокоить и обрадовать, эти слова вызвали болезненную пустоту внутри. Ведь их скрытый смысл явно указывал на то, что по окончании совместной миссии девушка не планирует продолжать с ним общаться.
— Значит, скажешь отцу, чтобы приезжал в Портленд, если захочет повидаться с тобой?
— Не твое дело.
— Мое, если это означает, что ты не собираешься встречаться со мной снова.
Джози засмеялась, но звук вышел резким и каким-то безысходным:
— Определись уже, наконец, Даниэль. Ты же сам сказал, что не нуждаешься в постоянных отношениях.
— Да.
— Черт, тогда не твоя забота, где я буду видеться с отцом, когда все закончится.
— Я так понимаю, мы будем любовниками только до тех пор, пока вместе расследуем обстоятельства взрыва в лагере?
— Правильно понимаешь. Так или иначе, мне кажется маловероятным, что наша связь продлилась бы дольше.
Ну, что ж, она права. Правда, Даниэлю показалось, что Джози, похоже, уже вышвырнула его из своей жизни, и от этого внутри него все переворачивалось. И хотя у него не было иного пути, кроме как быть с ней честным, последствия этой искренности ему совсем не нравились.
— Ты хочешь, чтобы я провел оставшуюся часть ночи в другой комнате?
— То есть ты уже избавился от навязчивой идеи?
— Нет. — На самом деле, теперь, познав, что такое быть в ней, он жаждал Джози намного сильнее.
— Тогда зачем спать на диване?
— Ты сердишься на меня.
— Хочешь — верь, хочешь — нет, но в мои планы совсем не входит выйти за тебя замуж и обзавестись парочкой младенцев.
Эти слова лишь подтверждали, что Джози здорово разозлилась.
— Я рад, — повторил Даниэль, запоздало сообразив, что ему стоило быть более тактичным и получше думать прежде, чем что-то сказать.
Она раздраженно фыркнула:
— Даже к лучшему, что у меня не было никаких иллюзий на твой счет, не так ли? Сейчас они были бы разбиты вдребезги. Хотя ты мастерски управляешься с моим телом, Даниэль, но вот, что касается взаимоотношений — тут твои способности просто отвратительны.
— По крайней мере, ты наслаждалась сексом.
Эти слова ранили Джози гораздо сильнее, чем собственные печальные размышления.
Она закусила губу, с тяжелым сердцем прислушиваясь к тихим шагам Даниэля, когда тот прошел через комнату к ванной. Ее последнее замечание было неуместным и несправедливым. Даниэль выполнил все ее романтические фантазии, кроме одной, и он, действительно, никогда не обещал любви до гроба, так как испытывал к ней лишь сильное сексуальное влечение. Она знала, что ни брак, ни длительные отношения его не привлекали.
Джози сама не понимала, зачем спросила про малыша, разве только это объяснялось тем, что весь ее здравый смысл улетучился, пока они занимались любовью. Видимо, рассудок, погруженный в блаженный дурман оргазма, блуждал по рискованным тропинкам несбыточных грез, и конечным пунктом этого путешествия стал этот идиотский вопрос.
Девушка хотела бы взять свои слова назад. Но еще больше Джози хотела, чтобы потребность в близости, а не чертова гордость заставила ее сказать, что она не желает, чтобы он спал где-нибудь в другом месте. Только гордость не позволила Джози показать, насколько глубоко ее ранил откровенный до грубости отказ Даниэля. Поэтому признаться, что всегда мечтала засыпать в кольце сильных рук, наслаждаясь теплом и близостью родного человека, Джози просто не могла, поскольку с самого начала прекрасно осознавала, что кроме постели Даниэль не желал иметь с ней ничего общего. Теперь собственные мечты о такого рода объятиях казались девушке нелепыми и просто жалкими.
Такие прикосновения выходили за рамки обычного секса. Они, скорее, относились к той же категории, что и чуткость, заботливость, душевная близость. Но ничего из этого Джози не могла разделить со своим любовником.
