Читаем без скачивания За все надо платить - Александра Маринина

– Владимир Антонович, если вы хотите кого-то обмануть, не начинайте знакомство с разговора по телефону. Вся ваша сущность сконцентрирована в голосе, после этого ваша выразительная внешность уже не пляшет.

Он весело расхохотался.

– А может быть, все наоборот? Голос – это способ обмануть собеседника, а внешность как раз правдива? Откуда вы знаете, может, я и есть самый настоящий рохля и тюфяк?

– Вы – человек Денисова, этим все сказано, – заметила Настя, невольно сама начиная улыбаться, настолько заразительным оказался смех у этого Тарадина. – Вы не можете быть рохлей и тюфяком по определению.

– Вот видите, как вас легко ввести в заблуждение. – Казалось, Тарадин еще больше развеселился. – Наклеили на меня ярлык «человек Денисова», и вам уже кажется, что я непременно должен быть эдаким суперагентом. Достаточно оказалось двух телефонных звонков – моего и Эдуарда Петровича, чтобы вы составили обо мне мнение, которое на самом-то деле ничем не подкреплено.

Тут уж Настя и сама расхохоталась. Тарадин начинал ей нравиться.

– Один – ноль, вы ведете, – призналась она. – Только не забывайте об одной мелочи: я же вижу, как вы работаете. Уж в этом-то меня обмануть трудно. Ну признайтесь, ведь вы каждый вечер составляете что-то вроде сетевого графика на следующий день, у вас все спланировано, учтены все возможные сбои и продуманы запасные варианты, чтобы ни одна минута не пропала зря. Угадала?

Он внимательно посмотрел на нее и усмехнулся.

– Стыдно, Анастасия. Вы разговаривали со Старковым, а теперь делаете вид, что сами догадались. Не думал, что человек, о котором Старков отзывался так высоко, способен на такие дешевые номера.

Возникшее было теплое чувство к Тарадину тут же потухло, Настя разозлилась.

– Мне очень приятно, что Старков хорошо обо мне отзывался, – сказала она ледяным тоном, – но ставлю вас в известность, что в последний раз я разговаривала с ним два года назад. А у нас с вами, Владимир Антонович, не те отношения, чтобы я, как говорят блатные, пыталась брать вас на понт.

В тот раз они расстались чуть ли не враждебно, однако уже на следующий день Тарадин позвонил как ни в чем не бывало. Настя решила не заостряться на своем отношении к нему. Чем быстрее он закончит свою работу, тем быстрее уедет и оставит ее в покое. Проверка двадцати шести человек из списка шла довольно быстро, у Тарадина оказалось какое-то невероятное чутье, позволяющее ему почти безошибочно находить тех, кто ему нужен. Если, к примеру, после проверки в ОВИРе оказывалось, что тех самых Сергеев Ивановичей Васиных, подходящих по возрасту и имеющих загранпаспорт, двадцать пять человек, то именно тот, который ездил в середине сентября в Австрию, непременно попадал в первую же пятерку проверяемых. Были и такие, кого не удавалось найти с первого раза – люди уезжали в отпуск, в командировки, ложились в больницы, по тем или иным причинам жили у друзей или родственников, а вовсе не там, где прописаны. Но так или иначе, Тарадин нашел почти всех, и Настя радовалась, что скоро он от нее отстанет. Когда будут точно установлены все двадцать шесть человек из списка, он, если не врет, будет среди них искать убийц, и здесь она уже никакой помощи ему оказывать не будет.

Но в этом она ошибалась.

Тарадин позвонил ей вечером домой, и, услышав его низкий хорошо поставленный голос, Настя не смогла сдержаться, чтобы не скривиться. Ну ладно, пусть он достает ее на работе, но звонить по вечерам домой – это уже верх нахальства.

– Вы будете очень смеяться, – начал Владимир Антонович без долгих предисловий, – но я их нашел.

– Поздравляю, – холодно ответила она. – Это радостное известие, разумеется, не могло подождать до завтра.

– Известие не такое уж радостное. – Тарадин, казалось, и не заметил ее недовольного тона. – Беда в том, что я не могу их найти.

– То есть?

– Я их вычислил. Но они пропали.

– Оба? – насторожилась Настя. Холодность и раздражение как рукой сняло.

– Оба. И мужчина, и женщина. Хуже того, женщина явно скрывается, а мужчина ее ищет. Что-то у них там произошло, видно, конфликт какой-то. В общем, разошлись во мнениях. Женщина так старалась исчезнуть, что даже родной матери не сказала, что вернулась из Австрии. Позвонила и наплела, что осталась там поработать, ей якобы предложили выгодный контракт. А мужчина с синими глазами по имени Коля ее искал-искал, да и скрылся в неизвестном направлении. Похоже, он ее все-таки нашел. Я вот думаю, не труп ли этой женщины мы получим в итоге.

– А вы уверены, что она не осталась в Австрии? Может быть, она сказала матери правду?

– Может быть, – усмехнулся Тарадин. – Только дело в том, что она с этим синеглазым, судя по моим сведениям, возвращалась из Вены одним рейсом. Так уж тут одно из двух: или она с ним возвращалась, или нет. Если нет, то он не стал бы искать ее у матери. Я не прав?

– Правы, – вздохнула Настя. – Но это нужно проверять в Шереметьеве. Она могла собраться, приехать в аэропорт и даже пройти регистрацию на рейс вместе со своим спутником, а потом почему-то передумала лететь. Может, они поссорились, и она не захотела лететь вместе с ним, взяла билет на следующий рейс. Или ее что-то спугнуло, может быть, местная полиция сделала что-то такое, что их насторожило, и они решили не рисковать и не светиться вместе. Тогда он ждал, что она в ближайшее время вернется, а когда она не появилась, стал искать ее через мать.

– Возможно, – согласился Тарадин, чуть помолчав. – Но если у них все в порядке и нет никаких конфликтов, то она должна была в первую очередь отзвониться ему, чтобы он не беспокоился. А она этого почему-то не сделала. Вы же понимаете, Анастасия, убийство явно заказное, а раз так, то у этой парочки есть хозяин, перед которым они отчитываются. Пусть не синеглазому напарнику, но уж хозяину-то она должна была позвонить и сообщить, где она и что с ней. И тогда напарник не стал бы ее разыскивать, прикидываясь брошенным любовником.

– Ладно, от меня-то вы что хотите?

– Вы могли бы выяснить в Шереметьеве, проходила ли она паспортный контроль? Коченова Тамара Михайловна, 16 сентября.

– Хорошо, я узнаю. Что еще?

– Вы прекрасно знаете, что еще. Просто вы не хотите мне помогать, я вам надоел.

– Да, вы мне надоели, – с неожиданным раздражением сказала Настя. – Говорите приметы.

Она быстро записала под диктовку Тарадина приметы Тамары Коченовой и Николая Саприна. Завтра же она «примерит» эти приметы к неопознанным трупам. Может быть, синеглазый Саприн уже нашел и убил красивую шатенку Тамару. А может быть, скрывающаяся Тамара сама убила нашедшего ее Саприна. Во всяком случае на первый взгляд получается, что сразу после совершенного в Австрии преступления оба они вылетели в Москву, а теперь обоих почему-то никак не найти. Нехорошая история.

Настя повесила трубку и вернулась на кухню, где вместе с мужем разгадывала огромный, размером в газетную полосу, кроссворд. Алексею достаточно было одного взгляда на ее лицо, чтобы понять, что она находится в крайней степени недовольства.

– Ты чего, старушка? – озабоченно спросил он. – Кто тебя расстроил?

– Ерунда, Лешик, не обращай внимания, – отмахнулась Настя. – Что там у нас дальше?

– Дальше у нас персонаж, сделавший карьеру на стеклотаре. Третья буква «р» и предпоследняя тоже «р».

– Баркильфедро, – тут же откликнулась она.

– Умница, – похвалил муж. – Тогда у нас появилась буква «ф» для слова по горизонтали. Это будет… это будет… Патологическая страсть к тем, кого уж нет. Это что такое?

– Это некрофилия. Составитель кроссворда претендует на чувство юмора?

– Наверное. – Он пожал плечами. – А почему ты злишься? Что в этом плохого?

– Извини, солнышко, это я так. Настроение испортилось, вот и брюзжу.

– Может, расскажешь родному мужу-то?

– Ой, Лешик, да нечего рассказывать. Глупая у тебя жена, вот и весь рассказ. Дура, одним словом.

– А поподробнее нельзя? Двадцать лет с тобой знаком и все мечтаю услышать трагическую повесть о том, какая ты глупая. Слушай, Ася, ты валяешь дурака.

– Вот именно. Я валяю дурака, и поэтому у меня резко испортилось настроение. Понимаешь, я позволила себе увлечься эмоциями и очень боюсь, что в результате моих пустых переживаний проморгаю серьезное преступление.

Она неторопливо пересказала Леше всю эпопею с Тарадиным.

– И я ведь понимаю, что он прав, он дело говорит, но ничего не могу с собой сделать. Вот как невзлюбила его с самого начала, так и пошло все наперекосяк. Ты же понимаешь, что у меня возможностей в сто раз больше, чем у частного детектива. Я бы этот список отработала в три секунды вместе со всеми многочисленными однофамильцами. Если бы я нормально работала, то адреса, телефоны, места работы и пикантные подробности биографий этих двадцати шести человек я бы знала максимум через два дня. И тогда этому Тарадину оставалось бы только посмотреть на них своими глазами, сравнить приметы и понаблюдать за образом жизни. А я строила из себя невесть что, играла в целомудрие и доигралась до того, что мужчина уехал вслед за женщиной. Похоже, не с самыми романтичными намерениями. Если бы я с самого начала все делала так, как надо, Тарадин нашел бы мужчину еще до того, как тот уехал. Ты понимаешь, о чем я говорю?