В это мгновение горячие слюнявые губы султана коснулись губ Хамиды, и ее вырвавшийся крик захлебнулся, наткнувшись на толстый мясистый язык. Она что было сил укусила его, рывком высвободила голову и отвернулась. Султан издал короткий стон и тыльной стороной кисти так ударил ее по лицу, что она, оглушенная, навзничь упала на кровать. На губах появился вкус крови. Вся правая половина лица казалась онемевшей.
Уже в следующую секунду над ней нависла туша султана, стало трудно дышать – пять десятков лет утонченного поглощения яств превратили Тивиада в настоящего борова. На долю секунды ее будто парализовало, но, почувствовав, как влажные руки ощупывают ее, скользя по всему телу, она, собрав последние силы, вновь стала сопротивляться. Ухватившись за оба уха круглой султанской головы, она повернула их по часовой стрелке с такой силой, что раздался хруст. Тивиад взвыл от боли и схватил ее за руки.
Чего-то подобного она и ожидала. Согнула ногу в колене и изо всех сил ударила султана прямо в пах. Он взревел, как разъяренный раненый бык, и скатился в сторону, от боли судорожно хватая ртом воздух. Хамида быстро выбралась из подушек, но не успела соскочить с кровати, как султан снова схватил ее. Она отбивалась, пиналась, но лишь порвала платье. Навалившись огромным животом, он так сильно прижал ее, что Хамида чуть не задохнулась.
– Ты останешься здесь! Придется с тобой повозиться… – Он с трудом перевел дыхание, приподнял ее и с нечеловеческой силой вновь бросил на постель. – Вдвоем мы испытаем много приятных минут.
К своему ужасу, Хамида поняла, что Тивиаду пришлась по душе ее строптивость. В отчаянии она принялась изо всех сил размахивать кулаками. И наконец угодила прямо в нос. Кость треснула со страшным хрустом, и из разбитого носа хлынула кровь. В глазах султана застыло изумление.
Хамида отодвинулась, освободилась от цепких лап и вскочила с кровати. И даже подумала, не спрятаться ли ей в одном из шкафов. Кровь заливала лицо властителя Верхней Анатолии, пачкая рубашку из дорогого шелка.
Тивиад, словно не веря сам себе, ощупывал распухший нос, удивленно рассматривая свежую кровь на пальцах. Так продолжалось несколько долгих минут. И лишь потом он взглянул на Хамиду.
Этот взгляд сказал все – и девушка мысленно распрощалась с жизнью. Тивиад Второй ибн Анвар ас-Саббади, всемогущий повелитель, вершитель судеб людей в обширном княжестве, не привык к сопротивлению и неповиновению. Теперь-то уж он точно прикажет отрубить ей голову, если не убьет на месте.
Не успела Хамида опомниться, как с диким ревом, от которого у нее затрещали барабанные перепонки, Тивиад выскочил из постели. Он бросился за ней с такой быстротой, какую при его габаритах представить было просто невозможно. Не в состоянии пошевелиться или закричать, Хамида смотрела на то, как приближается к ней сама смерть. Но в последний момент, когда султан готовился схватить ее и швырнуть на пол, дверь распахнулась. Две сильные руки подхватили девушку и выволокли из комнаты. Она услышала сильный грохот, с которым Тивиад барабанил в запертую снаружи дверь. За толстыми палисандровыми створками его крики были едва слышны.
– Исчезни, если тебе дорога жизнь, – прошипел Юсуф старому слуге и закрыл дверь на задвижку. Тот поспешно удалился без лишних слов.
Юсуф сгреб Хамиду в охапку и поволок за собой. Словно завороженная, она торопилась за евнухом. И лишь перед дверью своей комнаты смогла окончательно прийти в себя.
– Спасибо за помощь, – чуть дыша, прошептала она, только сейчас осознав, что тот для нее сделал.
– Не благодари заранее, – мрачно возразил Юсуф. – Гнев султана пройдет не так скоро, как ты думаешь. Иди в комнату, я запру тебя. Так надежнее. Когда Тивиад разгневан, он неуправляем. Пережди, пока он не успокоится. – Юсуф подтолкнул Хамиду к двери.
Едва войдя, она услышала, как повернулся ключ в замочной скважине и опустилась задвижка. Она знала, что ключи от всех комнат гарема хранились у Юсуфа, – такой привилегии не было больше ни у одного евнуха, но все же закрыла на всякий случай дверь еще и изнутри. Только так она чувствовала себя в безопасности.
Свиток шестнадцатый
Однако прежде чем продолжить поучительную историю Хамиды, следует взглянуть на несколько лет назад.
Произошло это в первый день первого летнего месяца.
Султан Тивиад Второй ибн Анвар ас-Саббади был зол. О нет, не просто зол – он едва сдерживался, чтобы не закричать в голос. Мало того, что ему чудовищно не везло с женщинами – по его мнению, – так ему еще и не везло с царедворцами.
Аллах великий в своей не менее великой мудрости отчего-то обошел вниманием его, Тивиада, щедрого и справедливого правителя, так сильно обошел, что подсунул вместо мудрых советников пустопорожних болтунов, вместо верных смотрителей гарема – жадных эгоистов, а вместо мудрого прорицателя… Увы, тут Тивиад никого не мог винить – ибо последний (он же первый) прорицатель, маг и звездочет сбежал, испугавшись более чем откровенных намеков султана.
«Да, я был тогда молод…» – не без удовольствия подумал султан Тивиад. Хотя и молод он тогда не был, а плотской любви мужчин стал искать после того, как почувствовал, что женской ласки ему приходится добиваться слишком… слишком большими усилиями.
А прилагать усилия Тивиад Второй ибн Анвар ас-Саббади, султан и властелин, не любил.
Однако время шло, султан дряхлел, пусть и предпочитал называть это «уставал». Ему просто необходим был всезнающий и равнодушный мудрец, который бы ежедневно мог ему указывать, кто сегодня виноват в скверном самочувствии или настроении султана. Крайне желательно, чтобы при этом он был бы еще и дряхл и весьма некрасив, чтобы не сказать уродлив…
Но… и самые прекрасные юноши, и самые дряхлые старцы обходили дворец десятой дорогой, предпочитая не выдавать своих обширных сакральных знаний. Даже если таковые у них и отсутствовали напрочь.
В тот самый день, когда донельзя усталый султан Тивиад закончил очередное пустопорожнее заседание дивана, перед ним появился сияющий визирь.
– О мой мудрый правитель!.. Какое счастье!
Тивиад поднял тяжелый взгляд.
– Расскажешь об этом после… Не видишь – султану недосуг…
Ахмад ад-Дин склонился в неожиданно низком поклоне.
– Я прошу у всесильного султана всего две минуты для рассказа. Ибо новости столь необычны, столь… удивительны, что ждать не могут.
Тивиад удивился подобной настойчивости и дал знак продолжать рассказ.
– Помнит ли мой солнцеликий султан о полуночных угодьях, где частенько любил охотиться еще отец моего мудрого султана?
