Он вновь пригубил изысканный напиток. Пир продолжался.
Увидев, что визирь более не беспокоит Руаса, султан Тивиад кивком головы подал музыкантам знак, и дирижер почтительно поклонился. Барабанная дробь зазвучала быстрее, флейты и лютни заиграли громче и радостнее. Он с удовольствием бы похлопал в ладоши в такт понравившейся музыке, но в таком узком кругу это было не принято. И он позволил себе лишь отбивать такт ногой, что было совсем незаметно под полами его праздничного наряда.
Мелодия завершилась, и в зале воцарилась тишина. Потом подала голос одна флейта – протяжный, обольстительный звук, мягкий и шелковистый, как ночь в объятиях женщины. В ожидании чего-то необычного Руас выпрямился на своем месте, другие гости начали оживленно перешептываться. На удивление, ждать пришлось недолго. Из-за занавеси, закрывающей один из проходов дворца, появилась изящная ножка, потом совершенной формы крутое бедро. Тихо зазвенели колокольчики, когда ножка, послушная пению зачаровывающей флейты, начала танец, напоминающий пляску потревоженной змеи. Потом показалась рука, повторяющая движения ноги, и наконец перед гостями предстала очаровательная танцовщица в легком воздушном одеянии, едва прикрывающем точеную фигурку.
Щеки Руаса залила краска – он-то не был допущен к тайнам сераля.
«Да и пляшущей женщины я не видел уже довольно давно…» Говоря по чести, Руаса мало занимали женщины. Его кровь быстрее побежала по жилам при виде только одной из них – дикарки с полуночи, нового приобретения султана Тивиада. Да, о такой можно было бы помечтать в самых сладких снах.
Стараясь подавить смущение, звездочет повернулся к Ахмаду. Великий визирь выпрямился на оттоманке и, не отрываясь, смотрел на танцовщицу. Цвет его лица пугающе быстро менялся с ярко-красного до смертельно-бледного. Похоже, великий визирь был близок к апоплексическому удару.
Руас вновь повернулся к танцовщице. Мелодия теперь текла чуть быстрее, тихо вступили барабаны. Танцовщица двигалась с необыкновенным изяществом, будто паря над мраморным полом. Соблазнительно вращая бедрами в такт музыке, она отклонялась назад, касаясь головой мраморных плит, и вновь выпрямлялась. Придворный маг не мог оторваться от этого завораживающего зрелища.
Барабанная дробь звучала все быстрее, и все быстрее двигалась танцовщица. Ее черные длинные волосы развевались, как темный прозрачный плащ, вплетенные в пряди серебряные жемчужины сверкали в свете масляных ламп. Казалось, что быстрее двигаться уже невозможно. И в этот миг музыка стихла, а танцовщица упала на колени почти у самых ног Руаса.
Повисшая тишина была ощутимо густой. Юная прелестница еще некоторое время оставалась недвижима. Волосы закрыли ее лицо и веером рассыпались по полу. Потом она грациозно поднялась. Улыбаясь, поклонилась и исчезла за занавесью. Лишь после этого Руас почувствовал, что оцепенение прошло.
Другие гости, видимо, ощущали то же самое – до почтенного звездочета доносились глубокие вздохи. Когда он украдкой обернулся назад, то увидел, как один из пожилых сановников тайком смахнул пот со лба.
– Какой танец, о властитель… Какая грация… Клянусь, в целом мире нет танцовщиц красивее, чем у тебя! – учтиво проговорил Руас. К собственному немалому удивлению, он ничуть не солгал.
Султан самодовольно улыбнулся.
– Однако, мой усердный звездочет, пора наконец, перейти к самой приятной части нашего пира. Ибо сегодня, Руас ар-Ракс, похвалы заслужил не я. И не мои прекрасные танцовщицы. Сегодня я превозношу твою прозорливость и мудрость. Ибо именно твоими усилиями спокоен я, и оттого спокойна держава. Я горжусь тем, что ты, мудрый Руас ар-Ракс, стал некогда моим лейб-звездочетом.
Руас почувствовал, как от этих слов кровь прилила к лицу. Похоже, что толстяк Тивиад задумал очередную скверную шутку. Руас знал, что не всегда может сдержаться. Что иногда его предсказания выглядят настоящим издевательством над властителем, верящим в каждое слово, как в истину в последней инстанции. Уж не собрался ли султан отомстить ему за все сразу?
– Я не достоин таких похвал, – пробормотал изрядно озадаченный маг. – Я делаю лишь то, что умею, и…
– Слушайте, слушайте! – Тивиад Второй ибн Анвар ас-Саббади с удовольствием обратился к гостям: – Это слова великого человека. Твоя скромность украшает тебя, почтенный ар-Ракс, но она ни к чему. В этом зале нет никого, кто много раз не убеждался в правоте моих слов и твоих предсказаний. Ни разу ты не солгал мне, ни разу не выдал желаемого за действительное. Мудро и честно излагая все, что прочат звезды, ты, пусть даже ценой моего расположения, оберегаешь покой державы от скверны лести и пустых надежд.
Руас готов был провалиться сквозь землю. О какой мудрости могла идти речь здесь, в зале, полном неги? О каком риске потерять расположение султана?
Тем временем Тивиад окинул взглядом гостей.
– Я долго думал над тем, как выразить свою признательность человеку, возможности которого, по сути, безграничны. Дарить Руасу ар-Раксу драгоценные камни, ковры или мебель – все равно что подарить, к примеру, бедуину мешок песка…
Все рассмеялись. Сердце Руаса стучало в груди невероятно быстро. Сейчас он вовсе не был магом. Сейчас он более чем полностью стал человеком со всеми человеческими слабостями. Его одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, он был взволнован, как маленький мальчик перед первой охотой, с трудом сдерживая напряжение в ожидании сюрприза, который приготовил ему всесильный султан Тивиад Второй ибн Анвар ас-Саббади. С другой стороны, он чувствовал, что за высокими словами скрывается грязная каверза. Или, быть может, зная двор своего повелителя, уже не мог поверить в чистоту чьих бы то ни было помыслов… Уж не ждет ли его в конце этого вечера смертный приговор?
– Долго размышлял я, почтенный Руас ар-Ракс, пока не нашел для тебя особый, исключительный подарок. То, чего у тебя, несмотря на все богатство и всю мудрость, нет. – Султан встал и в предвкушении радостного события стал потирать руки. Было ли это с трудом подавляемое злорадство? – Доставить подарок!
Зазвучала дробь барабана, всеобщее напряжение достигло наивысшей точки. Руас невольно затаил дыхание. Что еще выдумал Тивиад? Может быть, он задумал подарить звездочету львицу? И питает надежду на то, что хищное животное съест его в собственном доме и тогда можно будет фальшиво сокрушаться о смерти страшного мага?
Однако напряжение спало сразу, как только смолкла барабанная дробь и в комнату вошла женщина в сопровождении чернокожего слуги. Тот провел ее мимо фонтана, будто хотел удостовериться в том, что она не повернет назад и не исчезнет в бесконечных коридорах дворца. Женщина, как и предписывает Коран, была в парандже, так что разглядеть ее не представлялось возможным. Однако даже плотная вуаль на лице не могла скрыть свадебного наряда незнакомки.
