— Ну нет! А теперь послушай…
— Слушаю… — Она остановилась у туалетного столика и медленно провела руками по щекам, груди и бокам. — Да, для сорока трех я сохранилась неплохо. Но никуда не денешься от этих «гусиных лапок» в уголках глаз, от появившегося второго подбородка, да и вообще без одежды я проигрываю. В течение последних дней ты… ты вел себя хорошо, Гуннар, ты был добр. Но я заметила, что ты старался ничем не связывать себя.
Хейм поднялся, в два шага преодолел разделявшее их расстояние и остановился, возвышаясь над Джоселин подобно огромной башне. Что делать дальше, он не знал.
— А как я мог это сделать? — наконец решился спросить он. — Я понятия не имею, что может случиться с нами во время полета, и не имею права что-либо обещать или…
— Ты мог бы пообещать чисто условно, — сказала Джоселин. Мгновенное отчаяние прошло, или она сумела подавить его, лицо приняло загадочное выражение, а голос стал бесстрастным: — Ты мог бы сказать так: «Если я вернусь домой живым, то сделаю то-то и то-то, если ты согласна».
Хейм не знал, что ответить. Джоселин вздохнула и отвернулась, опустив голову.
— Что ж, давай одеваться, — сказала она.
Двигаясь механически, Хейм натянул тонкий комбинезон, служивший поддевкой под скафандр. В голове у него была пустота, как в вакууме.
«Ладно, — подумал он, — так чего же я хочу? Много ли из того, что я чувствовал — и чувствую до сих пор, — было подлинным, а что — просто ностальгия, вызванная одиночеством и выведшая меня из равновесия? Не представляю».
Однако смущение Хейма длилось недолго, поскольку менее всего ему был нужен самоанализ. Он отогнал от себя все вопросы, чтобы затем изучить их на досуге, а вместе с ними и все вызванные ими эмоции. На переднем плане осталось чувство нежности к Джоселин, смешанное с сожалением, что он причинил ей боль, и смутное желание что-то предпринять в связи с этим, а над всем этим преобладало стремление побыстрее удалиться. Он и так уж чересчур долго прохлаждается на этом острове. Необходимость лететь на Требогир вполне оправдывала это стремление.
— Поехали, — сказал он, снова повеселев, и игриво шлепнул Джоселин по круглому заду. — Нас ждет хорошая прогулка.
Джоселин повернулась, ее глаза и губы выражали печаль.
— Гуннар… — Она была вынуждена опустить глаза и теперь стояла перед ним, сцепив руки. — Ты действительно не считаешь меня… в лучшем случае дурой, а в худшем предательницей из-за того, что я… не хочу войны?
— Только этого еще не хватало! — воскликнул Хейм, отшатнувшись. — Когда это я подал тебе такую мысль?
Она сглотнула и не нашла ответа.
Хейм взял ее за локти и мягко встряхнул.
— Ты дурочка, если думаешь, что я когда-либо так считал, — сказал он. — Джое, я ведь тоже хочу, чтобы не было войны. И верно, что демонстрация силы сейчас — предупредительный лязг зубов — может предотвратить фатальный исход в будущем. Только и всего… Ладно, у тебя иное мнение. Я уважаю его и уважаю тебя. Чем я заставил тебя думать по-другому? Пожалуйста, скажи. Может, в этом моя вина?
— Нет, ничем. — Джоселин выпрямилась. — Просто я дура, — добавила она. — Пожалуй, нам пора.
Они молча спустились вниз. У шкафчика возле эллинга-3 Виктор Брэгдон натягивал скафандр.
— Привет, — окликнул он их. — А я уже начал волноваться, не задержало ли вас что-нибудь. Во время прошлой вахты один из ваших людей доставил сюда снаряжение, Гуннар. Весьма кстати. Мы бы вам, пожалуй, не нашли подходящего размера.
Хейм облачился в жесткий скафандр, застегнул все молнии, надел перчатки и ботинки с поддержками для лодыжек, проверяя застежки. Если кислород внутри скафандра смешается с наружным водородом, Хейм станет потенциальным факелом. Конечно, во флайере можно и не надевать полного снаряжения — это была всего лишь предосторожность, — но Хейму слишком часто приходилось видеть, как мало иногда нужно, чтобы свести на нет все меры безопасности. Подсоединяя шлем к резервуарам с воздухом под высоким давлением и к рециклятору, Хейм опустил с плеч снаряжение, но оставил клапаны закрытыми, а забрало шлема поднятым. Теперь — пояс с пищевыми и медицинскими трубками, фляга, емкость для отходов… Но никакого оружия, поскольку в Гнездо с ним не пустят.
Хейм заметил, что Джоселин никак не может справиться со скафандром, и поспешил на помощь.
— Он такой тяжелый, — пожаловалась Джоселин.
— Но ведь он точно такой же, как ты носила на Новом Марсе, — сказал ей Хейм.
— Да, но там сила тяжести вполовину меньше земной.
— Тогда радуйся, что мы не подвергнемся полной гравитации Сторна, — добродушно сказал Брэгдон, наклоняясь, чтобы поднять походную сумку.
— Что там у вас? — спросил Хейм.
— Дополнительное оборудование для съемок. Вспомнил в последнюю минуту. Но вы не беспокойтесь. Полевое аварийное снаряжение уже на борту и дважды проверено.
Направляясь к шлюзу, Брэгдон по-прежнему улыбался, повернувшись к Джоселин и показывая свой орлиный профиль. Хейму стало смешно.
Эллинг для шлюпки напоминал пещеру. Дополнительное место, специально отведенное здесь для отдыха, сейчас занимали три атмосферных флайера, предназначенных для работы на планетах класса Юпитер, и один из них отсутствовал, совершая предварительный Картографический рейс. Люди прошли шлюз флайера и пристегнулись к сиденьям. Брэгдон сел за пульт управления и связался с вахтенным. Из эллинга откачали воздух, заполнили его атмосферой Сторна и открыли внешний люк. Взревел мощный двигатель и флайер взлетел. Затем он вновь опустился, чтобы взять на борт Вадажа, Кумандиса и Утхг-а-к, тхаква. В скафандре наквс выглядел еще более неуклюжим, словно дельфин в караульной будке, зато эта будка почти скрывала его аромат. Брэгдон в последний раз проверил приборы и вновь поднял машину в небо.
— Я волнуюсь, как мальчишка, — сказал он. — В первый раз увижу по-настоящему эту планету.
— Что ж, вполне можете считать себя туристом, — ответил Кумандис.
— Плохой погоды не предвидится. Хотя, конечно, во время бури мы в любом случае были бы вынуждены сделать посадку. Бури здесь свирепые.
— В самом деле? Я полагал, что в атмосфере с такой высокой плотностью скорость ветра должна быть невелика.
— Атмосфера Сторна не такая уж плотная, всего лишь в три раза превышает земное давление на уровне моря, что во многом объясняется здешней силой тяжести. Кроме того, не забывайте о водяных парах, которые, поднимаясь вверх, порождают грозы. Да еще такой чертовский избыток солнечной энергии.
— Что? — Джоселин бросила удивленный взгляд в направлении кормы, откуда было видно утреннее солнце. Находясь вполовину ближе к Сторну, чем Солнце к Земле, диск местного светила имел несколько меньший диаметр в угловых единицах, и, хотя сверкал почти вдвое ярче холодным голубоватым светом, его суммарное излучение немного уступало солнечному. — Нет, этого не может быть. Сторн получает всего лишь — сколько там? — на двадцать процентов больше радиации, чем Земля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
