Войдя в зал таверны в сопровождении солдата, бросил быстрый взгляд по сторонам и сразу увидел сидевших за столом четверых бандитов. Судя по тому, что они здесь находились, до них еще не дошла весть о смерти главаря. Двоих из них я сразу узнал – это были подручные бывшего лейтенанта арбалетчиков, Жюль и Гийом. Стоило мне войти, как все четверо головорезов повернули головы в нашу сторону, и сразу один из бандитов, которого мне никогда раньше не приходилось видеть, узнал меня, так как сразу начал что-то тихо шептать остальным. В этот самый момент меня увидел, а затем приглашающе махнул рукой Антуан де Парэ. Недалеко от него сидело двое солдат. Его жест не остался незамеченным бандитами, и я увидел, как они между собой недоуменно переглянулись, не понимая, что происходит. Когда их посылали, им было приказано поймать трусливого зайца, вот только кто тогда этот человек, которого только что поприветствовал дворянин, приехавший в сопровождении королевских солдат. Что теперь делать?
Как и бандиты, я тоже растерялся, так как неожиданно получил еще один подарок – четырех свидетелей бандитских дел экс-лейтенанта. После смерти де Мони мне позарез были нужны свидетели, которые не просто подтвердят слова главаря, но и расскажут, в чем я не сомневался, много чего нового о действиях банды! И вот они, прямо сейчас, сидят передо мной, но по законам средневекового правосудия я их и пальцем тронуть не мог. Не пойман – не вор! Бандиты тем временем принялись тихо, но ожесточенно спорить. Скорее всего, они решали: уходить или нет? Они сейчас уйдут, потом узнают о смерти своего главаря и разбегутся в разные стороны. Ищи их потом! Мне нужны живые свидетели! Вот только я плохо знал Антуана де Парэ, поэтому не известно, пойдет ли тот на жесткие меры? Что делать?! Нервы натянулись как струны, адреналин закипел в крови, а тело напряглось, готовое броситься в схватку. И я решился.
«Отсидеться в углу?! Да плевать! Спровоцирую схватку, а там будь, что будет!»
На половине пути к шевалье я вдруг резко поменял направление и зашагал к столу бандитов, которые молча и настороженно следили за мной. В следующее мгновение мой нож вылетел из ножен и воткнулся в бицепс одного из бандитов. Тот дико заорал. Выпустив рукоять, я тычком костяшек пальцев резко и быстро ударил в горло сидевшего напротив него бандита, который только что выхватил нож. Когда тот захрипел, выпучив глаза, я заорал:
– Государственная измена!! Это враги короля!!
Люди королевского прево, по своей сути, были хорошо обученными боевыми псами, которые при подобных словах, не раздумывая, сразу бросались рвать глотку врагу. Не успел я крикнуть, как через минуту завязалась схватка. Впрочем, все закончилось довольно быстро, так как бандиты окончательно растерялись, да и мечам солдат им нечего было противопоставить. Только один из них попытался оказать серьезное сопротивление и был зарублен. Это был Жюль. Когда все трое бандитов оказались лежащими на полу, а над ними встали солдаты с обнаженными мечами, ко мне быстрым шагом подошел шевалье, с перекошенным от злости лицом, и потребовал объяснений.
– Если ты, Ватель, прямо сейчас мне не объяснишь, что произошло, ты будешь арестован и отправлен в тюрьму, где будешь дожидаться приезда комиссии.
Я вежливо попросил его отойти в сторону, а затем негромко и вкратце объяснил сложившуюся обстановку. Не сразу, но он вник в ситуацию, даже где-то поверил мне, но стоило ему услышать, что один из преступников является главным казначеем, как на его лице появилось кислое выражение, словно его только что заставили съесть лимон.
– Может, все так и обстоит, как ты говоришь, вот только документы, подтверждающие твою правоту, у тебя есть?
– Нет, – был вынужден признаться я. – Зато мне известно, как они крали деньги из королевской казны.
– И что? Нет документов – нет дела! За что их арестовывать?! За что?! Тебе что было приказано?! Узнать, кто стоит за этими преступлениями, а потом доложить! Это все! А ты что творишь? Да тебя самого в тюрьму посадить надо!
Антуан де Парэ был близок к панике. Этот идиот Ватель пытается сделать его соучастником собственного преступления. Того ждет тюрьма и виселица, но почему при этом он должен рисковать своей карьерой?! Я считал мысли Антоши с его лица, как со страниц открытой книги, настолько он не контролировал себя, и пока тот не сделал непоправимого шага, решил обезопасить себя.
– Раз, ваша милость, вы так ставите вопрос, то я, как королевский слуга и ваш подчиненный, заявляю, что прямо сейчас доложил вам собранные мною сведения о шайке, которая не только грабила королевскую казну, но и порочила честь его величества! – тут я возвысил голос, чтобы мои слова слышал не только он, но также солдаты, хозяин гостиницы и те посетители, которые не сбежали сразу после схватки. – Теперь вы, господин Антуан де Парэ, как мой начальник, должны принимать решения, а поэтому вся ответственность за это дело теперь ложится на вас!
Возмущение и злость с лица представителя короля мигом исчезло, а вместо этого появилась растерянность. Он только сейчас понял, что в данном случае действительно является представителем королевской власти и моим начальником, которому придется в конечном счете разделить ответственность вместе со своим подчиненным. Стоило ему все это понять, как он опять растерялся. Надо прямо сейчас принимать решения, но какие?
У меня тоже, пусть и поздно, в голове возник вопрос: «А какого черта Антошка здесь делает? Ведь он с комиссией должен был приехать?»
– Ватель, я приехал сюда совсем по другому делу. У меня поручение…
– Нижайше прошу извинить меня, ваша милость, за то, что перебиваю вас. Вы член королевской комиссии, а больше мне знать не положено. Мне было приказано собрать сведения, я их собрал и вам прямо сейчас доложил.
Я был в своем праве, узнав и доложив о преступлениях, и шевалье это прекрасно понимал, к тому же он знал, что человек, знающий о преступлении против короны и не доложивший об этом властям, является таким же злоумышленником, кто и замыслил это гнусное злодеяние. Стоило шевалье Антуану де Парэ окончательно осознать, во что он влип, как ему стало страшно. А тут еще труп на полу, зарубленный его солдатами. И теперь он за все это отвечает! Что-то надо было решать. Но что? Проклятый Ватель! Гореть ему в аду за его подлые дела!
– А что ты сам собирался делать? – после мучительных раздумий, наконец, спросил он меня.
– Я только могу предложить вашей милости взять под
