Принцесса искоса взглянула на присутствующую при разговоре Ситу, которая явно присутствовала тут не просто так, а усиленно грела уши.
— Ур Ган, как и все выведенные тобой из строя бандиты, сейчас в тюрьме. На полицейских записях отчетливо видно, как он в меня стрелял… — словно через силу сообщила она, после чего продолжила с чуточку большим энтузиазмом: — а бандитов тоже судить будут. Суд над ними назначен на завтрашний вечер.
— Быстро что-то, — подивился я, помня из прошлой жизни в двадцать первом веке об изрядной неповоротливости демократической судебной системы.
— Да чего там долгого! На записях же четко видно, что оружие на нас они наставили первыми. Ты вынужден был просто защищаться. Опять же, даже в этом случае, ты использовал, в отличие от них, исключительно не летальное оружие.
— Ну, да, ну, да, — покивал я головой, от чего жидкость в моей ванне пошла небольшими волнами, — удивительно только, как они вообще что-то планировали с нами сделать, если там повсюду камеры натыканы.
— А они те камеры, что были установлены там изначально, заглушили, — затараторила принцесса, обрадованная тем, что может сообщить еще что-то неизвестное ее собеседнику. — Только у здешней полиции, оказывается, есть специальная программа присмотра за особо важными персонами, вроде меня, вот они автоматический дрон с телекамерой за нами и направили. А после случившегося нападения еще и дополнительных охранников ко мне приставили. Серьезные дядьки, я их возле входа в этот зал попросила посидеть.
Замечательно так поболтали. Это, конечно, не совсем первое свидание, но все же…. Вот только во время разговора мне временами очень хотелось хотя бы ладошкой прикрыться. Конкретно в те моменты, когда Рея, забываясь, очень пристально меня разглядывала.
Время до утра я провел в ванне. Уже собирался из нее вылазить, когда вновь проклюнулся мой симбионт: «создание узла ментального оперирования начального уровня завершено». Попытался у него выяснить, можно ли мне развить этот узел до «не начального», получил ответ, что в дальнейшем улучшении узла нет смысла, поскольку узел, по сути, только является ретранслятором, а начальная сила ментального импульса завязана на способность, имеющуюся у души оператора. Обидно, знаете ли, узнавать, что моя душа настолько бесталанная. Хотя нет, про отсутствие у меня ментальных талантов я знал изначально. Все те крохи ментальных способностей у меня от поглощенного сознания тора, тоже при жизни не блиставшего менталом. Но все равно, сообщение симбионта меня задело. Захотелось себя дополнительно улучшить.
А дальше я смог на своем собственном опыте убедиться, что, несмотря на чертову бездну веков, промчавшихся со времени моей жизни в двадцать первом веке, дальние полеты в космос и еще кучу чисто внешних изменений быта, люди остались все теми же людьми, что и раньше. Как я это определил? Да очень просто: для выписки мне мало было подняться из лечебной ванны, мне же нужно было получить на свой комм и результаты проведенных со мной обследований, и названия лечебных манипуляций. А еще банально одеться. Ну, не пойду же я по улицам голым!
Ага! Вот только все мои вещи, включая комм, с которыми я прибыл в клинику, оказались на больничном складе, а рабочий день кладовщицы, ответственной за их хранение, начинался только через два часа. Самый главный чин в армии — прапорщик, его ну никак обойти не получится! Все в точности, как раньше.
Единственное, что совсем уж обнаженным меня не оставили: все та же Сита принесла мне комплект одежды и обуви, на котором разве что крупными буквами не было нарисовано: «Одежда дешевая, одноразовая». Хорошо еще, что она была абсолютно новой.
И все же, ожидая появление «самого главного больничного начальника» я уж точно не страдал, а даже в какой-то степени был счастлив. И от появления в какой-то момент той самой кладовщицы на мгновение испытал очень сильное расстройство. Разумеется, такое чудо с моим восприятием окружающей, далеко не самой радужной действительности сотворила одна знакомая мне принцесса. Она прибежала в клинику, только-только я успел натянуть на себя бесплатное больничное одеяние.
А потом, до самого вечернего заседания суда, мы с Реей просто гуляли по городу и болтали. А, нет, сначала еще пришлось зайти в магазин одежды, где Рея попыталась подобрать мне одежду на ее вкус. Ага, мой замечательный комбинезон все же не пережил того выстрела из бластера одного паладина, слишком уж легко подпадающего под чужое влияние. Зато хоть комм вернулся ко мне неповрежденным. Пока Рея с целеустремленностью хомячка носилась среди представленных в магазине предметов мужского гардероба, я, связавшись с Орбело, попросил срочно прислать мне самый ценный из моих трофеев. Появилась, знаете ли, одна, пока еще очень смутная идея, которую вовсе не факт, что вообще решусь воплощать в реальность.
И снова я оказался очень сильно недоволен тем, что наше ожидание истекло. Ну, да, я про внезапно наступивший вечер говорю, а вместе с вечером и начавшееся судебное заседание до кучи. Очень уж замечательное свидание у нас получилось.
И все-таки не зря этих демократов в Империи называют дикарями! Это ж надо, для принятия решений в суде использовать живых людей! Нет, я понимаю, живые официанты в ресторане, в конце концов, во многом мы и платим лишние деньги за то, чтобы тебя обслуживали не как на конвейере. Еще оправданы живые люди в медицине — там доказанный факт, что от человеческого общения ускоряется выздоровление. Но вот использование людей в качестве судьи и целой кучи присяжных заседателей!.. Интересно, чем им в принципе неподкупный искин не угодил? Или, может быть, именно тем, что он реально неподкупный и судит строго по букве закона?
Вот так, выразив свое возмущение творящимся в судебном зале цирком, перейду к описанию собственно самого процесса. Прежде всего, надо признать, что это нападение на самую настоящую принцессу наделало довольно много шума, в зале даже журналисты присутствовали. Правда, по здешним законам, съемка судебного заседания запрещена, потому рядом с каждым представителем пишущей братии сидел еще собрат рисующий. Я же говорю, дикари! Но и помимо журналистов, с нацепленными у них на лацканах бейджиками, еще много любопытствующих сюда пожаловало, немалых размеров зал полон оказался. Хорошо еще, что у нас, как у пострадавших, свои места на первом ряду оказались зарезервированы, а то, боюсь, мы бы и в зал не попали.
Арестованных бандитов ввели в зал почти перед самым началом. Для них там тоже были выделены отдельные места, от остальной публики отгороженные невысоким прозрачным барьером. От публики барьер был, а вот мы оказались рассажены чуть ли не на соседних местах. И да, на том крысомордом, продемонстрировавшим способности к менталистике, на голове было надето специальное устройство, мешающее ему воздействовать своими способностями на окружающих. Признаться, обнаружив на нем эту штуковину, я немного даже запереживал.
А потом началось собственно само заседание. Если бы не регламент в сорок минут, вполне возможно, мы бы и по сию пору слушали там речи адвоката. Очень говорливый оказался, засранец. Если его послушать, так в подзащитные ему попались несчастные, обездоленные люди, которых к тому же сильно обидел один очень злобный, понаехавший в их благословенную демократию аристократ.
Приговор судьи мы заслушали стоя. На задержанных налетчиков наложили всего лишь денежный штраф. Обосновали такой необычайно мягкий приговор тем обстоятельством, что в результате их действия никто не пострадал. Не удивительно, что у них вот так запросто целые банды на улицах применяют огнестрельное оружие.
С другой стороны, и нам слишком уж сетовать на это решение судьи не приходилось. Ур Ган также должен был выплатить всего лишь денежный штраф. В случае иностранца присяжные сочли недоказанным то, что он выстрелил в свою спутницу под воздействием менталиста, но сочли причиненный им вред не слишком значительным.
Прямо в здании суда с головы крысомордого менталиста сняли ограничивающую его конструкцию. Он с ехидной улыбочкой повернулся в нашу сторону, мы как раз проходили рядом по направлению к Ур Гану.
