предупреждать. Видишь ли, я не знаю, что ты видела. Каждый зеркальный мастер получает что-то уникальное.
Глаза закрывались сами собой, но после пережитого спать было страшновато. Она открыла веки усилием воли.
— Я была во тьме, — сказала она. — Полной тьме без магии.
Андре поежился.
— М-да. Я обнаружил себя похороненным, — поделился он. — Жутко было. Но да, единственное, что есть общего — у всех пропадает магия.
— А где Циаран? — наконец сообразив, что не так, уточнила Мелани.
— Ты не поверишь, но мне удалось его выгнать, — хмыкнул Андре, снова устраиваясь в кресле и ежась от холодного ветра. — Он вокруг тебя свою ядовитую магию пускал, едва удалось урезонить.
Мелани издала смешок.
— Верю.
— Я подожду, пока он не вернется. Мало ли, ты опять решишь перестать дыщать. Я не готов иметь дело со спятившим начальником.
— Засыпать страшно, — призналась Мелани.
Андре задумчиво глянул на нее и сотворил все существующие руны на проверку реальности, на проявление сокрытого, на обнаружение иллюзий и опасных сущей.
«Ты вернулась!» — одновременно с этим Мелани услышала Кверкуса и только тогда поверила, что ей удалось вернуться в реальность.
— Спасибо, — сказала она и отрубилась.
* * *
Циаран зачем-то перенесся перед входом в отель. Поднял глаза и нашел балкон, на который выходил их номер. Возвращаться было волнительно, но находиться в неведении было и того хуже, поэтому он прошел широкий холл, полный света и глянца, проигнорировал сотрудников отеля и поднялся к себе.
Казалось, в номере ничего не поменялось. Мелани также лежала на кровати, Андре сидел в кресле.
— Она прошла, — не став томить начальника, сказал Андре. — Очнулась уже, попросила проветрить комнату, и снова уснула.
— Теперь все позади?
— Нет, конечно. У нас война на носу. Но теперь ее взаимодействие с отражением станет… безопаснее. Не полностью безопасным, конечно, это невозможно.
— Я понял.
Андре поднялся, дошел до окна и прикрыл створки.
— Действуем по плану? — уточнил он.
Циаран отрывисто кивнул и подошел к кровати.
— Война будет помехой бизнесу, — задумчиво пропуская сквозь пальцы спутавшиеся волосы Мелани, Циаран думал. — Нам надо подергать за ниточки в Арсане. Они давно хотели выйти из-под влияния Нимерии.
— Джейкоб тоже давно подготавливал почву там, — Андре хмыкнул. — Как ни крути, королеве повезло, что он у нее есть.
— Повезло. А теперь будь добр, сгинь.
Андре хохотнул и вышел из номера. Циаран на всякий случай проверил пульс и дыхание Мелани, аккуратно проверил ее магическим зрением и облегченно выдохнул. Все показатели были в норме, значит, можно вернуться к делам.
* * *
Джейкобу очень хотелось прибить-таки Аннабель, но он держался. Держался, пока раздавал короткие приказы всем агентам в Нимерии и Арсане, пока получал сводки с линии фронта — обе страны давно были готовы к противостоянию, регулярные войска и колдуны дежурили на границах уже пару лет как.
Кассиль боялась подходить к нему. Черные тени под глазами обострились и впали, щеки пропали окончательно, скулы стали резче, и складка окола рта обозначилась ярче — Джейкоб пустил все свои таланты и своих людей, чтобы не допустить вражеской ноги на территории. Но это была меньшая часть его задач.
— Надави на герцогиню, — сказал он «барону» в Арсане. — Используй что угодно, но Арсана должна заключить с нами союзнический договор и выйти из патронажа Нимерии.
— Принято.
Фантом агента пропал, и Джейкоб потер глаза. Он не спал уже несколько дней, экстренно завершая операцию, которую готовил несколько лет, терпеливо внедряя своих людей, собирая компромат и договариваясь.
— Еще полгода, и все решилось бы бескровно, — он обернулся к своему духу. — Аннабель, черт тебя дери!
— Ты мог надавить, — его отражение дышало здоровьем и щеголяло сияющей кожей человека, только что вернувшегося с отпуска. — Не надо вешать всех собак на нее. Сам понимаешь, что и ты облажался.
Джейкобу захотелось разбить зеркало, но он сдержался — как и много раз за день до этого.
— Я не всемогущий, — резко ответил он. — Не могу предусмотреть всего. Дворец всегда был ответственностью Аннабель, и это она упустила своих служанок и фрейлин. Ей достаточно было сыграть добрую матушку, чтобы этого не произошло.
Отражение хмыкнуло.
— Как скажешь, — вкрадчиво произнесло оно. — А…
— Не делай мне голову, — Джейкоб не собирался выслушивать его. — И не надо ловить меня на «это все твоя вина и ответственность», мне уже давно не сотня, чтобы я велся на фантазии о всемогуществе. Лучше займись делом — доберись до Виндзоров.
Джейкоб подошел к зеркалу ближе и протянул флакон с кровью Этелины.
— Используй это. Сведи их с ума окончательно.
Отражение довольно улыбнулось.
— Наконец-то.
— Не вздумай наследить.
— Обижаешь, когда это я…
— С тебя станется сделать это специально, чтобы посмотреть, как я потом буду выкручиваться.
— Ла-адно, — отражение особенно мерзко растянуло это слово, имитируя интонации вредного подростка. — Та-ак и быть.
Джейкоба передернуло.
— Терпеть не могу детей.
— Я знаю.
Отражение наконец-то исчерзло, и Джейкоб отпустил защитные руны. В ослабленном состоянии он легко мог стать жертвой своего дара — отражения никогда не станут безопасны, неважно, сколько лет назад прошла инициация.
Одним из главных принципов магической силы всегда было и будет то, что главный враг любого колдуна — это он сам. Эгоистичные желания, деструктивные порывы, падения в иллюзии, желание того же всемогущества, опьянение силой и неспособность различить насланные духами видения и реальность. Все это сильно влияло на силу, искажая результаты колдовства, а отражения являлись тем, чем и должны были — отражениями личности, всего самого темного и глубокого, порожденного магией колдуна.
Самый опасный враг и лучший друг, который всегда будет рядом и никогда не покинет. Джейкоб тряхнул головой, освобождаясь от этих жутких мыслей.
— «Мы сделали, что могли», — его дух обеспокоенно повернул голову, сидя в образе черного ворона. — «Тебе надо поспать».
Джейкоб кивнул и уселся на кресло, прикрыв веки. Часик сна он действительно мог себе позволить.
* * *
Просыпалась Мелани тяжело. Голова ощущалась совершенно пустой, никаких болей и тяжести в теле, но опыт инициации поменял ее слишком глубоко. Она открыла веки и долго смотрела на лицо спящего Циарана, словно видела его впервые.
Мир казался ярче, краски насыщеннее, ощущения острее. Она провела пальцем по его щеке, наблюдая за собой.
— Определенно, доброе утро, — хриплым со сна голосом произнес Циаран, не открывая глаз. — Факт, а не пожелание, если что.
Она улыбнулась.
— Не могу сказать того же, — призналась она. — Мое утро очень странное и яркое.
— Неудивительно. Первое утро после инициации редкого и сильного дара всегда такое. Как тебе быть живой?
Она перевернулась на спину и прикрыла веки. Сердце
