ним до приезда врача.
Глава 29
До приезда урядника Возницкого заперли в малом салоне под присмотром двух дюжих лакеев. Вид он имел весьма бледный и напуганный. Он не собирался стрелять, хотел только напугать, чтобы добиться своего. Что будет, ежели Воронцов умрет? Да и останется жив - не миновать теперь ему каторги. Взгляд его, еще совсем недавно сверкавший праведным гневом, потух.
Анну дальнейшая судьба Михаила нисколько не заботила. Все ее помыслы в были сосредоточены на супруге, истекающем кровью в ее спальне. В сознание он так и не приходил. В ожидании доктора она сидела у его постели, ни на мгновение не выпуская неподвижной руки из своих ладоней. Сердце разрывалось от мысли, что смерть может обратить в тлен и прах любимые черты, разлучить навсегда с тем, кто ей всех дороже. О, что за мука, эти мысли! Надобно верить, что все обойдется. Он не должен покидать ее сейчас!
Пожилой врач, за которым отправили возницу, появился всего спустя час после трагического происшествия в усадьбе, но Анне казалось, что прошла целая вечность. Она отказалась покинуть покои, где находился ее муж, и вызвалась помочь.
В тот момент, когда доктор вынимал пулю, Алексей пришел в себя. Он тихо застонал и чертыхнулся, сетуя на неловкость лекаря. Увидев жену, Воронцов стиснул зубы и не проронил более ни слова, опасаясь напугать ее видом своих страданий. Сделав перевязку врач удалился, оставив супругов наедине.
Анна сидела у постели, вглядываясь в лицо любимого. Тонким батистовым платком вытерла испарину, со лба. Она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать в голос.
- Я хотел просить тебя о прощении, - с трудом выговорил Алексей.
- Не тратьте силы на разговоры, - со слезами на глазах, произнесла Аня.
Алексей едва заметно усмехнулся.
- К чему мне жизнь без тебя?
- Я здесь, с Вами! - ответила Анна, легко коснувшись его щеки кончиками тонких пальцев.
- Сейчас - да. А далее?
- И далее, - медленно произнесла она, - И всегда.
На ночь она осталась в этой же комнате. По ее распоряжению в спальню принесли небольшую софу из гостиной, где она и устроилась. После полуночи Воронцова охватила лихорадка. Алексей горел, как в огне, метался в бреду по широкой кровати. Анна не отходила от него не на шаг, но он не узнавал ее. Он силился что-то сказать пересохшими губами, но только бессвязные звуки слетали с его уст. Под утро ее сменила горничная.
- Барыня, Вам бы отдохнуть надобно, поспать, платье сменить, - робко произнесла Глаша, войдя в комнату.
Аня поднялась с кресла, в котором провела, почитай, всю ночь, и, с трудом переставляя отяжелевшие ноги, вышла из спальни, оставив Алексея на попечение Глафиры. Измученная переживаниями и бессонной ночью, она заснула, едва ее голова коснулась подушки.
Три дня Воронцов находился между жизнью и смертью. Аня выплакала все слезы, прочла молитвы всем святым, коих смогла вспомнить. На четвертые сутки лихорадка покинула раненного, оставив его совершенно обессиленным, но в трезвом уме. Дела его пошли на поправку, о чем радостно сообщил осмотревший его врач.
- Не печальтесь, сударыня! Муж Ваш человек молодой, физически крепкий. Еще недельку - и вполне сможет уже вставать, - говорил он, прощаясь с ней за дверями спальни своего пациента.
- Спасибо Вам! - поблагодарила его она.
- Мне-то за что? На все воля божья, - возвел очи к потолку пожилой врач, - Я лишь вынул пулю и сделал перевязку. Все остальное в руках Господа нашего.
Проводив его, Аня вернулась. Алексей полулежал на подушках.
- Можно мне Сашу увидеть? - тихо спросил он.
Лицо его жены осветилось радостью.
- Я велю привести его, - ответила она, с улыбкой поправляя одеяло на нем.
Анна вышла, оставив Алексея наедине с его мыслями. Ему непременно нужно как можно быстрее встать на ноги. Надобно исправлять ситуацию, в которой они оказались по его вине. Дернул же его черт пойти к Арсеньевой, напиться и выдать тайну своей жены! Надобно было все по уму сделать. Написать прошение государю об усыновлении ребенка Анны от первого брака, и никто бы не узнал об истинном положении дел. Из-за его глупости и невоздержанности теперь все, кому не лень, обсуждают их семейные дела.
Алексей повернулся на звук открывшейся двери. Вошла Аня, ведя за руку сына. Воронцов впервые внимательно вгляделся в его лицо. Как же он был слеп, считая Сашу ребенком графа Зотова! Саша ни единой своей чертой не напоминал того, кто считался его отцом. Мальчик робко подошел и остановился в нескольких шагах от отца, с опаской глядя на него такими же синими, как у Софьи Алексеевны, глазами. Маленький Александр за время недолгого замужества своей матери уже успел интуитивно ощутить исходившую от Алексея неприязнь и теперь держался с ним очень настороженно.
- Подойди, - она подтолкнула его ближе.
Сын нехотя повиновался и, сделав несколько робких шажков, замер рядом с кроватью. Воронцов осторожно коснулся таких же темных, как его собственные, волос на голове мальчика, провел по ним ладонью. Он ощутил, как что-то сдавило грудь, затрудняя дыхание. Его сын, его плоть и кровь! Как легко он мог лишиться его из-за своей близорукости и ложно понятого самолюбия!
Как и предсказывал врач, он быстро оправился от ранения.
По возвращению в столицу Алексей был вызван в полицию с тем, чтобы предъявить обвинения Возницкому.
Алексей собирался писать прошение государю об усыновлении им ребенка Анны, но отец его опередил.
Пользуясь своим положением, Василий Андреевич сам испросил аудиенции у императора и был принят им. Государь к его просьбе отнесся благосклонно и милостиво разрешил Воронцову-младшему усыновить собственного отпрыска. Еще Николай сетовал на то, что молодежь нынче пошла распущенная и не чтит святость брачных уз, посему решение его, принятое в отношении Алексея Васильевича, скорее исключение, нежели правило, и впредь он не потерпит подобного.
Имение графа Зотова, из-за наследования которого и случился скандал, было передано в казну, поскольку Возницкий, единственный прямой наследник, был арестован за покушение на сына светлейшего князя Василия, осужден к каторжным работам и, как следствие, лишен и прав собственности, и дворянского звания.
Анна была готова к тому, что общество вновь отвернется от нее. Как-никак, она падшая женщина, изменившая своему супругу, выдавшая чужого ребенка за его наследника. Но их по-прежнему продолжали приглашать и принимать в лучших домах. Светское общество всегда было жадным и падким до скандалов и
