когда король Дагоберт подарил большое количество свинца церкви Сен-Дени. Поскольку было известно, что святой Элигий покрыл крышу своей церкви Святого Павла в Париже свинцом примерно в это время, данная традиция, по-видимому, основана на фактах.
Когда торговля и промышленность расширили сферу деятельности в Галлии Меровингов, они стимулировали новое использование рек, которые вели к Атлантике. По Рейну, Мозелю, Маасу, Сене, Луаре и Гаронне начали перевозить грузы между новыми портами, оживив старые римские городские центры на берегах. В этот период больше грузов перевозилось по рекам, чем по еще уцелевшим римским дорогам, хотя tractoria – почтовая система поздней империи – уцелела. Делая акцент на речные перевозки, этот период знаменует разрыв с римским прошлым. В поздней империи, к примеру, не Маас, а дорога Бавария – Кёльн являлась самой важной артерией. Вдоль этой дороги стояли виллы и главный римский город региона Тонгерен. Последний располагался на некотором расстоянии от реки. В VII веке Тонгерен оказался покинутым, и новый порт, Маастрихт, появился на Маасе. Все другие поселения времен Меровингов тоже располагались на реках, а не на старых римских дорогах региона. Если бы такая ситуация сложилась только в Арденнах, мы бы могли посчитать это случайностью, но то же самое повторилось в среднем течении Луары. Здесь вокруг Тура мы находим такой же переход от вилл, расположенных вдоль дорог римских времен, к поселениям вдоль рек. Очевидно, к VII веку именно реки, а не дороги диктовали правила экономической жизни Северной Галлии Меровингов.
В целом существовала тенденция рассматривать такое развитие событий – возрождение Северной и Западной Галлии в тот период, новый промышленный импульс, возрождение старых римских civitates и основание новых портов на Канале, в Бельгии и Рейнской области, даже новое использование рек, текущих в Атлантику, и распространение золотых монет – как расширение средиземноморской цивилизации к северу. Тесная связь Галлии с возрожденной Романией Юстиниана и его преемников определенно сыграла важную роль в процессе. Но не менее важно понять, что это возрождение являлось чем-то большим, чем просто экономический рост. Оно было также результатом возобновления морской и торговой жизни северных морей, в каком-то смысле возвращением к дням IV века при новых условиях. Давайте рассмотрим, как эта возобновленная атлантическая торговля, ставшая мощным фактором возрождения, повлияла на берега Западной Галлии, где в 550 году много старых центров, пришедших в упадок, но не исчезнувших, были готовы ее принять.
В середине VI века мы слышим о торговле, достигшей северного испанского побережья. Григорий Турский рассказывает нам о вестготском монархе, который помешал торговому флоту из Бордо, торговавшему с Галисией. Среди прочих продуктов эти суда, по-видимому, везли вино, так как нам известно о fiscus vinitor у острова Олерон, где монархи Меровингов облагали сборами эту статью экспорта. Примерно в то же время мы узнаем, что король свевов, который контролировал Галисию, поддерживал связь с храмом Святого Мартина Турского, у которого просил помощи в излечении сына от тяжелой болезни. Вскоре после этого мы узнаем, что галльские купцы добрались до Ирландии и отвезли вино по реке Шаннон в монастырь Клонмакнойс, что во внутренней части острова. Спустя несколько десятилетий, в первые годы VII века, мы находим упоминание о галльских моряках и кораблях в Ирландском море у шотландского берега недалеко от острова Айона. Эта торговля была настолько важной, что ирландцы стали называть всех иностранцев галлами – франками. Перевозки велись не в одном направлении. Во времена святого Колумбы ирландские купцы торговали с Нантом, а немного позже были замечены на острове Нуармутье, где продавали ткань и обувь. Раскопки в Лагоре, в Ирландии подтверждают, что оба эти товара были местного производства[57]. Принимая во внимание тесные морские связи, неудивительно, что именно в Ирландию был увезен юный принц Дагоберт из Меровингов в VII веке, чтобы уцелеть. Не является удивительным и то, что ирландские монахи в больших количествах посещали Пуатье. Раскопанная там гробница Меробауда демонстрирует некоторые ирландские кельтские черты. Морская торговля между Западной Галлией и Ирландией приобрела регулярный характер.
Таковой была и торговля Западной Галлии с британским побережьем, восточным и западным, хотя, возможно, эти перевозки стали важными только в VII веке, то есть несколько позже, чем с Ирландией. Уже говорилось, что археология дала нам доказательство морской связи между Кентом и саксонской колонией на Шаранте. Связи росли и крепли, и в конце VII века мы слышим о британских купцах, вероятно англосаксонских, прибывших в устье Луары и направлявшихся в Ангулем, по-видимому, за вином. Примерно в этот период мы также слышим о прямом сообщении по морю между Туром и Англией[58]. А в году 700-м, согласно нашим источникам, святой Айвс сел на корабль в Нортумбрии и приплыл в Бретань. Некоторое сходство между надписями, найденными в Пуатье и датированными этим периодом, и надписями далекой Нортумбрии, вполне объяснимы, если мы помним, что прямое морское сообщение между этими регионами было восстановлено.
Нумизматика, как и артефакты археологии, подтверждает существование этого морского сообщения. В Англии найдено два клада золотых монет – в Саттон-Ху и Крондолле, который свидетельствуют о связях с Западной Галлией. Они дают понять, что главными связями Анлии были Фризия, Рейнская область, Квентовик и Руан. Но одна монета в Крондолле и шесть trientes в Саттон-Ху, чеканенные на Луаре и Гаронне, а также несколько вестготских монет, указывают на существование связи между Юго-Восточной Британией и этими галльскими берегами. То же самое относится к triens, чеканенным на Гаронне, которые являются точной копией таких же монет английского происхождения, найденных в Крондолле.
В конце VII и начале VIII века такие нумизматические доказательства становятся более убедительными. Целый ряд кладов серебряных монет, найденных в разных местах вдоль побережья Галлии от Рейна до Гаронны, и даже в Марселе, содержат англосаксонские sceattas. В Байс (Иль-и-Вилен) в Бретани найдено 30 sceattas в кладе из 400 серебряных пенни Меровингов. В Сен-Пьер-лез-Этье (Шер) в долине Луары обнаружено 11 английских sceattas в кладе из 96 серебряных денье Меровингов. Южнее в Плассаке (Жиронда) найдено 12 sceattas в кладе из 170 серебряных пенни Меровингов. И наконец, в Симье, недалеко от Марселя, в кладе из 2000 денье, датированных 737 годом, мы находим 80 sceattas. Следует отметить, что эти англосаксонские серебряные монеты редки в Галлии этого периода. За исключением редкого нахождения их в Рейнской области и одной находки в Ла-Панне на побережье Фландрии, они обнаружены только в четырех указанных выше кладах[59]. Таким образом, они представляют собой денежный след, ведущий от Кента и региона Темзы, где чеканили sceattas, вдоль Атлантического побережья Галлии
