клад в Бордо с вестготскими solidi.
Что бы ученые ни думали об этом вопросе, новые серебряные деньги вовсе не обязательно были, как это часто утверждают, признаком экономического регресса. Как и серебряные деньги, которые были основной денежной массой атлантических регионов в IV веке при поздней империи, новые монеты являлись признаком активной атлантической торговли и символом отделения этих земель от Средиземноморья с его золотыми стандартами[74]. Разница между серебряными и золотыми монетами заключается в том, что серебряные sceattas и денье были полезны для мелких торговых сделок, а для крупных торговых сделок, для торговли предметами роскоши было полезнее золото. То, что в Бордо, Нарбонне и Провансе золотые деньги продержались дольше, чем в других регионах Галлии, отчасти объясняется тем, что они расположены ближе всего к Средиземноморью с его золотым стандартом и поддерживали с ним более тесные связи. Но это может также объясняться тем, что неизменная экономика римских вилл в этих регионах поддерживала роскошные золотые монеты и не желала переходить на более простые серебряные даже для повседневных сделок[75]. Таким образом, можно считать появление серебряных монет доказательством более активной обычной, хотя и другой коммерции в Северной Европе в те годы, а не наоборот.
Пока в этой главе мы довольствовали описанием роста и распространения более активной экономики в Атлантической Галлии, Испании и Рейнской области и расширения коммерции из этих регионов в Ирландию и Англию. Но каков был результат этого расширения? Как он повлиял на экономики двух островов между 550 и 750 годами? Какие новые экономические события там произошли?
Давайте сначала рассмотрим Ирландию времен Меровингов. На первый взгляд удивляет то, что, несмотря на коммерческие контакты, Ирландия в те годы оставалась в экономическом отношении на примитивном уровне. При раскопках в Ирландии не было находок монет, датированных тем периодом, и возникает мысль, что их там не было. Несмотря на это вероятное отсутствие денежной экономики, однако, был достигнут некоторый прогресс, который обязан своим появлением восстановлению морских связей острова с Западной Галлией и Западной Британией. Эти контакты помогают объяснить, хотя бы отчасти, развитие ирландского ремесла в таких центрах, как Лагора, где обрабатывали бронзу и железо, изготавливали изделия из кожи и грубую шерстяную ткань. Они же объясняют, тоже отчасти, появление ирландской школы обработчиков камня, давшей миру прекрасные образцы ирландского церковного искусства.
В те годы в Ирландии существовал только один центр, который можно было считать городским – Кашел. Но следует помнить, что ирландские монастыри, такие как Армаг, Клонмакнойс и Глендалох, выполняли многие функции городов. Само название, которое ирландцы им давали, – cathairs или civitates – отражает этот факт. Они часто имели очень большие размеры, вмещали около 3000 монахов и послушников и привлекали светское население, которое селилось поблизости. В дополнение к таким центрам, к VIII веку в Ирландии появилось как минимум две крупные ярмарки. Одна из них, ярмарка Телтон, проводилась неподалеку от места, где сейчас находится Дублин, и привлекала много иностранцев. Другая, ярмарка Кармен, проводилась в районе Уэксфорда. Возможно, на острове уже производилось полотно для продажи и разрабатывались золотые рудники.
За Ирландским морем, в Западной Британии, мало что осталось от сильной кельтской цивилизации, о которой так уверенно говорил Гильда. В Корнуолле продолжали добывать олово, однако экономика региона Северна, по-видимому, не пережила завоевание территории Кевлином из Уэссекса или англами, королями Мерсии. Возможно, это произошло потому, что за англосаксонскими победами здесь последовал исход кельтов из этого региона в Бретань и Ирландию, событие, которое могло лечь в основу истории о заселении полуострова Бретань беженцами от саксов. Нам известно, к примеру, что некоторые кельтские жители были изгнаны из Северного Уэльса в начале VII века королем Нортумбрии Эдвином, после чего они обосновались в Ирландии. Этот исход может объяснить то, что у нас нет свидетельств сохранившейся городской энергии в таких ранних центрах, как Каеруент и Каерлеон, и лишь легкий намек на нее возле саксонского городка Ньюпорт. Нам неизвестно, продолжали или нет в те годы добывать железную руду в Форест-оф-Дин и медь в Энглеси и Северном Уэльсе. Вполне возможно, все эти рудники работали. Также нам точно не известно, как обстояли дела в регионе Честера. Между тем тот факт, что ни одного монетного клада кельтской Британии того периода не было найдено, предполагает простую локальную экономику.
Иная картина сложилась в англосаксонской Англии, которая в 500 году была в экономическом отношении на равных с кельтским западом. Мы находим много свидетельств уверенного роста и развития после 550 года экономической жизни – как в Галлии. В середине VI века прогрессивная экономика Восточной Англии сосредоточилась вокруг Лондона и в Кенте. Хотя во времена Меровингов эти регионы оставались самыми развитыми, в течение этих двух веков наблюдалось распространение цивилизации вдоль южного побережья к Корнуоллу и вдоль восточного побережья к Нортумбрии. Находки в Саттон-Ху указывают на существование к середине VII века такой же важной цивилизации, как Кентская, а спустя несколько десятилетий то же самое можно было сказать о Нортумбрии и Уэссексе. Вместе с цивилизацией вдоль этого побережья Англии распространялось судоходство. Святой Ив мог отплыть в Бретань из Нортумбрии в 700 году, а принц королевского дома Нортумбрии бежал морем в Кент. Мы знаем, что в 680 году аббат Джарроу ввозил стекольщиков из Галлии, а Беда в первые годы VIII века был в контакте со всем западным христианским миром. В конце VII века на южном побережье Британии появилось важное поселение Хэмуит, которое в VIII веке стало известно как emporium, а Дорчестер, расположенный западнее, несколькими годами позже стал называться городским центром. Законы VII века короля Уэссекса Ине демонстрируют некоторую заботу о коммерции и купцах.
Даже политическая история Британии указывает на существование продвинутой цивилизации и экономики вдоль англосаксонских берегов. Еще в конце VI века Кент под властью короля Этельберта считался политическим и экономическим центром Англии, и этот монарх главенствовал над своими соседями. К началу VII века это лидерство перешло вверх по восточному берегу к Восточной Англии. В конце века оно двинулось дальше на север и достигло Нортумбрии. В VIII веке, когда прогрессивная экономика двинулась вглубь территории, мантия лидера была передана в Мерсию, а Уэссекс стал ее главным соперником на юго-западе.
История англосаксонских монет раскрывает ту же модель развития в те годы, тот же рост вдоль побережья и вглубь территории от региона Кента – Лондона. Около 550 года единственными монетами, которые чеканились в англосаксонской Англии, были варварские radiates, обнаруженные в Ричборо. Мы располагаем свидетельствами того, что
