усадить нас в машину. На этот раз удачно — все ошалело притихли и повиновались.
Только руль слишком жалобно скрипнул под его пальцами, когда он выкрутил его, выезжая со стоянки. Я скосила на Харта глаза и уже не смогла отвести — морщина залегла меж его бровей, взгляд злой и напряженный, но сам он был где-то в своих проблемах. Один.
— Ронни, а что Эрик любит? — обернулась я назад.
— Разноцветное желе, — слабо улыбнулась она. — Когда не успеваю приготовить, покупаю в магазине.
— А из еды?
— Как и все дети — макароны, колбасу и сандвичи.
— Понятно, — улыбнулась я и глянула на Харта: — Надо заехать в какой-нибудь супермаркет. Эрику может много всего понадобиться…
Он ничего не сказал, только хмуро скосил на меня взгляд.
— Ты не против, если заедем в «Корнмарт», второй съезд отсюда? Мы с Ронни сходим в магазин, а ты с Эриком побудешь?
Пришлось ждать до второго съезда, чтобы понять, принял он мое предложение или нет. Оказалось, принял. Правда, Эрик уснул, когда мы приехали на парковку супермаркета.
— Сиди, — проворчал Харт, толкая свою дверь прежде, чем я успела схватиться за ручку своей. Когда подал мне руку и поставил на ноги, сунул мне карту: — Для оплаты. Если тебе что-то еще надо — не забудь.
— Хорошо, — покорно кивнула я, заслужив еще один настороженный взгляд.
Спасло меня то, что Харту позвонили, и он выпустил меня из плена своего внимания.
Ронни ждала в нескольких шагах, и вместе мы направились к входу. Держалась женщина необычно, будто по-военному — прямая спина, немного задранный подбородок, разведенные плечи. И чувствовалась в ней какая-то сила, к которой хотелось тянуться. А еще спокойствие и уверенность.
А мне стало интересно, что же так держит человеческую женщину рядом с ребенком-оборотнем. Уверена, не мне одной — Рон тоже задержался на женщине взглядом, и она с достоинством его выдержала, не то что я.
— Как вы нашли Эрика? — осторожно поинтересовалась я.
— Я просто знаю его… — вежливо отозвалась она. — Знаю, где он мог почувствовать себя спокойно в радиусе больницы после того, как потерял направление.
— А шел он к вам.
— Эрику больше некуда.
Мы взяли тележку и направились к стеллажам. В разгар дня супермаркет был полупустым, и только редкие объявления нарушали тишину.
— Простите, что интересуюсь, но вы очень необычная, — призналась я искренне, рассчитывая на искренность и с ее стороны. Но она только слабо улыбнулась. — Эрику повезло, что вы у него есть.
— Я знаю, о чем вы хотите спросить, — без какого-либо раздражения отозвалась она. — Почему я так борюсь за Эрика, когда являлась ему лишь сиделкой.
— Вы правы, это удивляет.
Мы медленно шли по ряду с никому ненужными кашами и хлопьями.
— Я привязалась к Эрику, — просто пожала она плечами. — Так бывает. Когда живешь один всю жизнь и вдруг испытываешь такое чувство привязанности, нет никакого смысла от него бежать.
— Привязанность к мальчику? — уточнила я.
— К обоим, — глухо ответила она, погрустнев.
— Простите. — Я и не подумала, что у них с отцом Эрика могло быть что-то большее.
— Когда у Эрика не стало мамы, он перестал разговаривать, — продолжала Ронни. — Мы познакомились на моих занятиях по самообороне…
Я машинально скидывала в тележку то, что могло понадобиться ребенку — зубная щетка, паста, шампунь без слез…
А Ронни продолжала:
— …Но я тогда не знала, что Эрик разговаривал только со мной. Тео… — Она тяжело сглотнула, прежде чем продолжить. — Отец Эрика увидел нас после тренировки, как мы разговаривали… и попросил меня навещать Эрика. А потом взялся за это задание под прикрытием. И мы с Эриком остались одни.
— То есть он вас даже не нанимал на работу, — дошло до меня.
— Нет, — улыбнулась она. — Он попытался однажды, но было уже поздно.
— Не представляю, как вам сейчас тяжело.
— И не надо… — Она чуть больше обычного задержалась взглядом на моем лице, мягко улыбаясь. — Пойдем?
— Да, — спохватилась я.
Через полчаса мы вернулись на стоянку с наполненной тележкой. Харт стоял, оперевшись на машину и сложив руки на груди:
— Что-то вы скромно, — скептически поморщился, отталкиваясь от кузова.
— А ты, смотрю, не готов был к большой семье, — усмехнулась я, глядя, как он принялся распихивать пакеты в маленьком пространстве того, что ошибочно называлось багажником. Такие машины ими никогда не могли похвастать.
— Это точно, — не разделил он моего веселья.
— Что-то случилось? — тихо спросила я, когда Ронни уселась рядом со спящим мальчиком, и мы с Хартом остались одни.
— Ничего особенного. Просто воюем теперь за право мальчишки быть рядом с Ронни.
— И?
— Поехали, Донна, — не пожелал он продолжать разговор. — Нам надо еще посмотреть дом.
— Дом? — опешила я.
Но дальше разговаривать со мной Харт не стал. Он предпочел показать. Дом, который он собирался снять для Ронни и Эрика, располагался в том же квартале, что и его, только ниже. Утопленный в зелени небольшой двухэтажный шале с лужайкой под соснами, верандой и уютной деревянной гостиной. Две спальни располагались на втором этаже, кухня на первом соединялась со столовой. Тут было совсем не так, как у Харта — уют не приходилось выискивать, им дышала каждая деталь.
— Как тут здорово! — улыбнулась я Рону, забывшись.
— Нравится? — вздернул он бровь.
Мы оказались на веранде одни, пока Ронни водила Эрика по второму этажу.
— Очень! — улыбнулась восхищенно. — Ты молодец!
— Неужели? — скептически отозвался он и опустил взгляд в экран мобильного.
— Слушай, я в кои-то веки тобой восхищаюсь, но ты нос воротишь, — сложила я руки в карманы и оперлась на перила рядом.
— Я не для твоего восхищения стараюсь, — огрызнулся он. — Вряд ли кто-то будет впечатлять самку усыновлением чужого детеныша.
— Никто не будет, — покачала головой, еле сдерживая улыбку.
— Какое облегчение.
— Я смотрю, день не удался, — не унималась я. — Ты всегда такой?
— Откуда мне знать? — ерепенился он. — Но вот Элтон в этом вопросе настоящий эксперт.
— Я заметила. Обращусь к нему, спасибо. — Мы повернулись друг
