вину в смерти отца ему никогда не пережить. Если Стивенсу не доверяли и устроили за ним слежку, заметить тигренка, идущего по его следам, не составило труда. А потом проследить за этим тигренком до дома.
Но тогда мои идеи о том, что нас слил кто-то свой, теряют всякий смысл, а потеря пленки с аудиозаписью — совпадение.
Я поймал себя на мысли, что мне даже хотелось, чтобы все было так. Злая усмешка дернула губы за уголки — черта с два. Я вел дело так, что департаменту по контролю не к чему придраться. Потери? Правда? Как бы ни цинично звучало — потери случаются. Поэтому все это выглядело сейчас жалко — мои попытки оправдать систему, в которой я долго вертелся запчастью.
Что же там был за крик на звукозаписи? Я не особо вслушался, рассчитывая на экспертизу. Но не мог предположить, что наши эксперты ничего не обнаружат…
Глянув на полную кастрюлю, я убрал ее в холодильник, вымыл руки и, подхватив ключи, зашагал на улицу. Донна, кажется, нашла общий язык с холодной женщиной — говорила ей что-то, улыбаясь, и та любезно отвечала. Казалось, что больше из чувства благодарности, чем искреннего желания пообщаться, но всем нам сегодня приходится кому-то идти навстречу, что уж… Когда я нарисовался в ее поле зрения, Донна предсказуемо напряглась:
— Куда ты?
— По делам, — прошел мимо. — Скоро вернусь.
Но вот чего не ожидал, так это что она бросится следом:
— Погоди. Что случилось?
— Дела, — повторил с нажимом, не сбавляя шаг, но она не отставала.
— Что-то по нашему с тобой делу? У тебя появились идеи?
Я обернулся так резко, что она влетела прямо в мои руки.
— Иди к Ронни, — сурово глянул в ее глаза, заставляя себя разжать объятья. — Нет никакого нашего с тобой дела.
— Я хочу с тобой, — не поддалась она на гипноз моего взгляда. — Это все и меня касается, ты помнишь?
Я только раздул гневно ноздри, но тут же сдулся — было что-то в ее порыве такое, от чего невозможно было отказаться. Да, не та почва, на которой стоило бы строить отношения, но другой я предложить не могу.
— Ладно, поехали.
— Я только Ронни скажу, — оттолкнулась она от меня и бросилась обратно на веранду.
А я не стал ждать — направился к машине, пытаясь не проиграть самому себе. Мне сказали не лезть. Но я не мог. И Донну втягивал, потому что не мог без нее. Но она права — это наше общее дело. А ее желание быть рядом сложно не принять — мне нужна была эта передышка между нами.
Донна подбежала к машине и нырнула в раскрытые для нее двери.
— Думала, ты уехал, — выдернул ее голос из мыслей.
— Думаешь, я так могу? — усмехнулся, склоняясь к ней.
— Думала, да, — смутилась она. — Поехали.
— Как скажешь.
— Так куда мы? — оживилась Донна, когда мы выехали на трассу.
— Хочу поговорить с нашими экспертами по расшифровке аудиозаписей, — выдавил нехотя. — Запись звука с передатчика отца Эрика показалась мне интересной в нескольких местах. Но они якобы ничего не нашли. Только стоило отдать ее в стороннюю экспертизу, она исчезла…
— Исчезла?
— По официальной версии — накрылся сервер. А у меня изъяли все файлы вместе с делом.
— И кто-то хочет, чтобы ты поверил в совпадения?
— Не думаю, что это нужно. Мне уже дали понять, что лезть и копать глубже опасно.
Она молчала долго, и я уже подумал, что всерьез озаботилась угрозой.
— Когда я увидела фото этих девочек в вашем закрытом официальном отчете, что-то изменилось у меня внутри, — вдруг заговорила она. — Они ведь все такие же, как я. Только маленькие и испуганные. Я не смогла представить себя на их месте. Это за гранью, Ронан. — Она дождалась, когда дорога позволит мне посмотреть на нее. — Я подавала запрос на «код три» пятнадцать раз, чтобы можно было получить информацию о любой твоей операции по этому делу. Может, чего-то не заметила…
— Например? — насторожился я.
— Например, откуда пришло подтверждение. Я не помню наименование почтового ящика системы. Увидела допуск, и что осталось всего два часа…
— Тебе прислали допуск за два часа?
— Да. И я понеслась готовиться…
Выходило, Донна сама намозолила кому-то глаза своими запросами. Может, ее тоже просто наказали, а результат стал простым стечением обстоятельств?
— Если что-то еще посчитаешь важным, сообщи, пожалуйста.
— То есть ты не собираешься позволять, чтобы тебе угрожали?
Мне показалось, или она восхищенно улыбалась?
— Не собираюсь. Но не уверен, что поступаю правильно. На мне ответственность теперь не только за тебя. Эрику никто не поможет.
— Тогда нужно быстрее устроить его судьбу, — серьезно отозвалась она. — У тебя есть родители, поэтому, если уладим с документами, Эрик все равно останется в твоей семье. Если дашь мне добро, завтра у тебя будет материал для воздействия на общественное мнение.
Жаль, что я посчитал ее недостаточно умной в первую нашу встречу, и что сообщил ей об этом — тоже.
— Я же сказал — обсудим.
— У тебя все медленно, Рон. Мы уже несемся сломя головы рушить твою карьеру, а ты все думаешь…
— Я, кажется, мясо забыл поперчить, — усмехнулся я и выжал педаль газа.
Когда мы добрались до стоянки у здания прокуратуры, уже вечерело. Машину пришлось бросить за пару кварталов. До окончания рабочего дня оставалось полчаса. Проходя мимо уличного киоска с фастфудом, я потянул Донну в его сторону.
— Что будешь?
— С чего ты взял, что я это буду?
— Потому что ты эксперт в уличном фастфуде, у тебя вся квартира им пропахла. — Я быстро рассмотрел меню и повернул к ней голову: — Не проголодалась?
— Сосиску в тесте со сладкой горчицей, — сдалась она, и я усмехнулся против воли, окинув ее оценивающим взглядом:
— А по тебе не скажешь, что ты их поклонница.
— Да, я живу черт-те как, — пожала она плечами, — ем черт-те что… — При этих словах продавец «черт-те чего» укоризненно на меня покосился и убрал тюбик со сладкой горчицей, едва его перевернув.
— Я тоже так живу, — признался неожиданно даже для самого себя. — Но я бы
