усыпанное бородавками или язвами, — воодушевленно начал перечислять начинающий иллюзионист.
— Желтыми бородавками? — тут же уточнил Оллин и, вскочив с места, попытался поймать юркого мальчика. — Да я две недели пил очищающий отвар!
— Надо было обратиться к целителю, раз чужую магию не чувствуешь, — фыркнула Шела.
Она и остальные дети с огромным удовольствием наблюдали за забегом Оллина и Рика по кухне вокруг стола. Я предложила бы всем сделать ставки, но надо было решить проблемы с подготовкой к распределению.
— Оллин, у меня мало времени. Рик, если я использую красящий порошок и выбелю кожу, ты сможешь добавить финальные штрихи?
— Драконы чувствуют магию.
— Без разницы. Увидев мое лицо, они поймут мое отношение к распределению.
— Вы скажете, что не желаете учиться в академии? — ужаснулся Ким.
— Именно так. Лорд Алдрак не интересовался моим мнением, когда перенес меня и мою дочь в Эльгар. Но надеюсь, он услышит его здесь. А если нет, то кричать и взрывать я могу громко. Я не расстанусь с Маликой. И не покину Драконий приют, независимо от того, что мне предложат драконы.
— Лорд Алдрак может быть очень убедительным, — буркнул Солк.
— Даже не сомневаюсь. Но я ведьма. Причем ведьма практикующая. И тоже умею убеждать.
***
Раскрашивать Иору я не стала, рассудив, ей не нужны дополнительные сложности в нагрузку к проблемам с памятью. Оллин считал, что драконы вернут Иору в приют, хотя и выдали ей артефакт. Что делать с флейтой, Иора не знала и растерянно пыталась извлечь из музыкального инструмента хотя бы какое-то подобие мелодии, пока я и Рик, как два горе-художника, старательно создавали лицо замученной невзгодами ведьмы.
— Ты выглядишь так, словно месяц работала без жалования, — хихикнул Рик.
— Это все драконий дар виноват, — хмыкнула я, старательно рассовывая вонючие бомбочки по карманам.
Без понятия как у драконов с обонянием, но оборотней от комбинации определенных эфиров валило с ног. Звериный нюх отличается от человеческого, а я его хорошенько изучала, когда выполняла один щекотливый заказ на создание противоядия от приворота.
Рик меня раскрашивал прямо на свежем воздухе под навесом, где дети хранили тыквы. Сюда же я перетащила котел, потому что утром начал накрапывать дождик, а пробудившийся артефакт всегда чувствует, когда о нем заботиться.
Так что я проводила ревизию поясной сумки, позволяла Рику творить на выбеленном порошком “холсте” и краем глаза наблюдала за доставкой съестного. Драконы доставляли его в лапах. Я пока эту картинку не увидела, не верила, что в Эльгаре все до такой степени печально с порталами. Но драконы в самом деле переносили ящики и мешки, на поле не опускались, а проносились над ним на огромной скорости, сбрасывали груз и возносились в небо. Ветряна только и успевала, что подхватывать припасы, чтобы они не бились о землю.
— Нежнее, Ветряна! Я колбасу с землей не ем! — хохотал Угольд.
— Ну и ходи голодный!
Ветряна, подбочась, возмущенно топнула ногой, но огненный мальчик продолжал смеяться, даже когда налетевший ветер сбил его с ног. Остальные тоже посмеивались, наблюдая за перепалкой Угольда и Ветряны. Даже Малика веселилась.
У меня от ее улыбки на сердце стало легче. Вчера дети косились на девочку и сквозь зубы называли принцессой, я опасалась, что из-за своего происхождения Малика станет парией, но сейчас она стояла рядом с мелким Дхором и о чем-то весело с ним переговаривалась.
Как же хорошо…
Сегодня утром сонная Малика спросила у меня, обязательно ли ей идти на чаепитие к королеве, а потом все вспомнила и долго плакала в подушку. У меня тогда прямо руки опустились, но сейчас-то я видела, что жизнь потихоньку налаживается.
— А как Ветряна освоила магию ветра? — задумчиво произнесла я.
— Никак. Ей просто повезло нащупать поток магии, льющийся с Грозового острова.
— Хочешь сказать, что она не призывает ветер, а просто использует особый источник магии, который оказался под боком?
— Ага. Сама ничего не умеет. Но из источника отлично хватает и управляет, — пояснил Рик.
Угу, хватает, что придется, управляет, как сумеет. И ее вины тут нет. А к драконам у меня накопилось много вопросов, которые я и собралась непременно задать.
— Вот он. Грозовой. — Рик указал на остров, который был хорошо виден с земли.
Точнее, я видела только каменистое донышко да шапку темно-серых дождевых облаков. На таком острове гроз должны быть очень ветрено. Когда я заметила это вслух, Рик сказал, что на парящих островах находятся особые источники магии. Вроде как драконы перенесли с собой артефакты, которые посадили в землю как семена, они проросли и породили ранее невиданную в этом мире магию. Примерно, также они занесли и магию тлена, которой управляли некроманты, эта же сила дарила посмертие костяным драконам.
Да, о местной нежити стоило разузнать поподробнее, хотя бы потому что она умудрилась “просочиться” в мой котел. Угольд вон колбасу с земли не ест, а я зелья с костями не варю. Я, между прочим, тоже брезгливая.
— Так вы с Ветряной старшие? Поэтому и успели кое-что выучить, пока от вас книги не спрятали?
Рик ненадолго смутился, отвел взгляд, а потом нехотя признался:
— Вообще-то, из-за наших экспериментов их и спрятали. Но это совсем другая историю, — ухмыльнулся мальчик и объявил, что он закончил меня гримировать.
И вовремя.
На тыквенное поле опустился иссиня-черный дракон с наглой клыкастой мордой. Я почему-то до последнего думала, что за нами с Иорой прилетит сам лорд Алдрак, поэтому, увидев Сейдрака, ощутила, как внутри разжалась тугая пружина.
Сейдрак парень свойский. И с ним даже можно разговаривать, особенно, когда он держит свои наглые драконьи лапы при себе. С лордом Алдраком я чувствовала себя иначе. Когда он на меня смотрел, мне хотелось вытянуться по струнке, замереть, жадно ловя каждое слово. И вот эта странная робость меня раздражала так, что тянуло бросить в ответ что-то едкое. Просто чтобы с помощью язвительности сбросить оцепенение.
Но к сегодняшней встрече я была полностью готова!
Посыпав котел порошком левитации, я схватила его за край, подняла с земли и уверенно направилась к дракону, возле которого уже топталась Иора. При виде меня Сейдрак поперхнулся дымом, а потом я узнала, что и драконы умеют смеяться. Сейдрак грохотал так, словно по пути к нам слопал грозовую тучу и теперь в его брюхе раздавались раскаты грома. В общем, смеющийся дракон — “музыка”
