Там она объявила, что решила переписать завещание. После ее смерти Юста получит все, но так, чтобы ни один муж не смог воспользоваться этим наследством.
— Вот так, — довольно хмыкнула Юлия, — теперь пусть попробуют!
Но что попробуют, объяснять не стала.
Она заставила Попилия быстро переписать текст:
— Да пиши красиво и без ошибок.
Проверив, подписала и приложила свой перстень в знак подлинности.
— Теперь собирайся, и быстро.
— Куда?
— Повезешь это в Рим моим адвокатам. Я хочу знать, что девочка в безопасности.
Попилий подумал, что безопасность в том месте, где сейчас находится Юста, заключается несколько в другом, но привычно промолчал.
Уже через полчаса конь уносил его в сторону Рима. Попилий попрощался с хозяйкой, не подозревая, что больше никогда не увидит ее, как и самого Геркуланума. Отправив секретаря с заданием из Геркуланума, хозяйка спасла ему жизнь. Но в отличие от Плиния Младшего, видевшего все со стороны, Попилий не написал о том, что видел и испытал. Ему было не по себе от одной мысли, что его хозяйка и многие, многие другие оказались погребены под толстым слоем пепла.
Задание он выполнил, а вот возвращаться было некуда — в ту ночь Геркуланум перестал существовать. Как и Помпеи. И Стабии. И все, кто был на побережье и что на нем было.
К вечеру подземные толчки в Геркулануме стали ощутимей. Уплыть морем некуда, да и невозможно. А туча захватила уже и Геркуланум. Те, кто не успел уйти, больше не могли оставаться на улице, но и находиться в зданиях тоже было опасно.
Тогда поступили так, как делали обычно при землетрясениях, — женщин, детей и стариков собрали под крышей прочных лодочных хранилищ. Они были построены на совесть и выдержали уже много землетрясений без единой трещины.
Конечно, для более четырех сотен человек места мало, но лучше так, чем под открытым небом и градом камней. Мужчины остались снаружи, укрываясь кто чем мог.
Геркуланум, как и его старшего брата Помпеи, медленно, но неотвратимо засыпало пеплом и камнями. И все же не так обильно, как Помпеи. Пока не так.
На вилле Юлия не спала, размышляя о том, где внучка и сумеет ли Гай доставить ее в Геркуланум до завтрашнего утра. Очень хотелось бы уехать в Рим, надоела эта тряска и страх.
В полночь с вулканом что-то произошло. Никто этого не понял и не увидел. Не увидели, потому что было темно, и многие спали, не поняли потому, что не могли понять, такого не видел никто и никогда. Вернее, видевшие просто не выживали — выжить в том, что было дальше, невозможно.
Верхушка вулкана словно просела, огромный столб дыма, пламени и летящих вверх камней больше ничто не сдерживало, он тоже просел. Везувий прекратил выбрасывать все из себя вверх на сумасшедшую высоту и отправлять облаком в сторону, зато теперь все словно растеклось по склонам и окрестностям.
Поток раскаленных газов, пепла и горячего воздуха со страшной скоростью устремился вниз. В этом ревущем, безудержном потоке температура была такой, что все в него попавшее сгорало мгновенно. В том числе и люди.
Потомки назвали такой поток пирокластическим.
Геркуланум попал под него первым. Женщины и дети внутри здания, мужчины на улицах, оставшиеся в домах люди, те, кто еще надеялся утром продолжить свой путь к спасению, Юлия Кальпурния Пизония и ее слуги на вилле, как и хозяева и рабы множества других богатых и не очень вилл и домов… все они сгорели мгновенно, даже не успев ничего почувствовать, понять или испугаться.
В Помпеях также сгорели Флавия с восьмимесячным ребенком, так и не появившимся на свет, ее брат Кальв, столь популярный у женщин, Гавий Руф, их слуги и родственники, Аттик, прикованный к стене в школе гладиаторов, Децим и Лидия, так и не успевшие выпить яд цикуты, зато продолжавшие обниматься, и еще многие другие, кто остался в городе или вышел за пределы городских стен, пытаясь уплыть или уйти как можно дальше от ада, который по воле богов творился на земле.
В самих городах — Помпеях и Геркулануме погибло не так много, большинство жителей предпочли не рисковать под рушащимися от обилия камней крышами, а выйти на берег или просто брели по засыпанным камнями дорогам, сами не зная куда, только бы подальше от этого огнедышащего чудовища, не жалевшего никого — ни сильных, ни слабых, ни старых, ни молодых, ни женщин, ни мужчин, ни детей.
Но Везувий не позволил им уйти, догнав смертоносной лавиной — пирокластическим потоком, спалив за секунды и засыпав тоннами пепла.
Все побережье превратилось в сплошное кладбище, где под слоем от четырех до двадцати метров пепла и камней были похоронены останки тех, кто стал жертвами вулкана.
Никто не знал день или ночь, сколько времени прошло и что вообще творится там, откуда они сумели выбраться.
Но Юсту терзал вопрос, где Гай. Она не сомневалась, что бабушка сумела уехать из Геркуланума, там ей делать нечего, но Гай… он мог пропасть в этом аду. Однако сердце упрямо подсказывало, что Гай жив, что он вообще где-то недалеко. Девушка беспокойно оглядывалась, хотя рассмотреть что-то можно было только при вспышках молний или при отблесках огня, вырывавшегося из жерла вулкана.
Как Юста при свете вспышек молний и искр, летящих из Везувия, смогла узнать, угадать в двух едва заметных точках, карабкавшихся по склону горы Гая и Непота? Только сердцем.
— Марк, смотри, Гай!
Марк подскочил к ней:
— Где?
— Во-он…
В этот миг стало совсем темно, а когда последовала новая вспышка молнии, точки исчезли. И все же Юста закричала во весь голос:
— Га-а-ай!..
Как смог Гай услышать ее голос так далеко среди грохота и рева? Только сердцем.
Две точки остановились на прогалине, и при очередной вспышке стало видно, как они замахали руками.
Теперь Юста и Марк кричали уже в два голоса:
— Гай!
Они махали руками, кричали, пока не почувствовали, что практически охрипли.
Разжечь бы огонь, но у них ни кресала, чтобы его развести, ни сухого валежника, чтобы поддержать. Оставалось надеяться, что Гай и Непот найдут их по памяти.
Потянулись тяжелые минуты ожидания. Потеряться сейчас, когда они почти спаслись и нашлись так неожиданно, было совсем обидно. Юста и Марк пытались еще кричать, пока не услышали, как Гай откликается совсем близко.
Когда Гай, а за ним Непот шагнули на небольшую площадку, где прятались под навесом небольшой скалы беглецы, у Юсты совсем не осталось сил. Гаю пришлось подхватить ее, чтобы не упала.
— Гай…
— Юста, дорогая, самое страшное позади, не бойся. Главное, мы встретились…
