— О, льер, что вы, все просто замечательно!
Наум сел на корточки и двумя пальцами поднял ее лицо за подбородок, заставив посмотреть в глаза.
— Скажи мне, откуда столько гордости и спеси? — поинтересовался он будничным тоном. Ну, прям ни дать, ни взять, разговор влюбленных, выясняющих отношения…
Радужка Лесиных глаз на миг затопила белки. Девушка моргнула, и Наум поспешил уверить себя, что ему просто показалось.
— Не иначе, как от мамочки, льер Наум.
Странник отпустил ее подбородок, голова безвольно упала на грудь.
— А сейчас я подарю тебе несколько часов блаженства, — самодовольно протянул он.
Лесандрин скептически приподняла бровь.
— Ты настолько в себе уверен? — ни страха, ни отчаяния не вызвали его слова. Пустота, поселившаяся в душе, захватила все существо девушки, — Не боишься не оправдать девичьих надежд? — Наум ничего не ответил. Леся услышала его шаги совсем близко и внутренне приготовилась к новым ударам. На сей раз она ошиблась. Наум зазвенел цепью, которой, по всей видимости, были прикованы ее руки к стене. Холодные пальцы пробежались по коже запястий за миг до того, как Лесандрин с головой затопила жаркая боль, которая казалось, пульсировала в каждой клеточке организма. Девушка повалилась на пол, катаясь раненным зверем, в надежде заглушить ощущения, накатившие разом. Она стонала, кричала и готова была рвать зубами растертые в кровь запястья, обретшие чувствительность ноги… Перед глазами вспыхивали огненные круги, вызывающие резь в слезящихся глазах.
… Когда Лесандрин смогла более менее свободно дышать, не опасаясь, что грудная клетка взорвется сотней «новых и приятных» ощущений, она была вымотана настолько, что не могла связно думать. Она лежала на грязном полу, среди источающей гнилостный запах соломы, и смотрела в потолок немигающим взглядом. Лицо было мокрым и соленым от слез. Леся боялась пошевелиться и поверить, что все закончилось и боль больше не вернется…
Последняя огненная вспышка пронеслась перед глазами, и мир погрузился во тьму.
Ночь. Любимое время суток для темного. Когда-то он и мечтать не смел о том, что темнота захватит мир. Он не особо любил солнечный свет, хотя и не был упырем или вампиром, о которых так любит судачить хуторской народ. Он просто не понимал и не принимал прелесть дня или утра. Раньше не понимал… Солнечный свет не причинял ему боли, но и не зачаровывал. А вот ночь…
Ночь, словно ласковая домашняя кошка, ластилась, просилась погладить, обласкать. Ночь — время отдыха, любви, слез, романтики и темных, таких, как он. Владимир Самойлов с рождения упивался этим временем суток. Какого было удивление его матери, когда новорожденный Ладик отказывался гулять днем по улице, поднимая такой крик, что все соседи в округе знали — младшего Самойлова вывели на прогулку. Зато в вечерние променады — отрада для материнского сердца и тела — ребенок спокойно гулял на руках у няньки либо отца, весело лопотал что-то мало похожее на обычную человеческую речь, зато всем своим видом выражал полнейшее одобрение.
Позже, когда семья обнаружила у наследника магические способности, его стали запирать в подвале — для острастки. Глупые, они надеялись подобным способом «излечить дитятю от бесовского влияния»… Ладик искренне не понимал поведения родителей и протестовал против подобных наказаний. Он не боялся темноты подвала. Он боялся сырости и крыс, ненавидел прелый запах земляного подпола. «Словно в могиле», — думалось мальчику, и он не мог понять, почему ему так страшно, если темнота — его лучший друг.
Темный… На это определение он наткнулся в библиотеке общины, когда пытался найти пророчество и хотя бы намек на то, кто может быть источником силы, которой он так хотел завладеть…
«Темными называют людей, которым свет ночи, милее света утреннего. Обычно темные — это сильные маги, нередко абсолюты. Но судьба не благосклонна к ним. Они не имеют права сделать выбор, потому как выбор сделан до их рождения. И все обстоятельства складываются так, что темные идут своей тропой прямо к предназначению. Темный никогда не полюбит свет, он чурается его, словно припадочный… Потому как если Тьма полюбит свет, а свет полюбит тьму — наступит перелом мира настоящего, и кто победит в этой схватке, никому не ведомо… Темные редко приходят в мир людей, сами того не желая, они несут горе и беды роду людскому…»
Владимир легко передвигался в угольной тьме, словно переливаясь в ней, впитывая ее, отдавая себя взамен. Редко ему удавалось выпустить силу — хотя бы частичку — из-под контроля. Сейчас же он молил ночь дать ему сил для того, чтоб спасти свет. Потому что без света не наступит утро, не будет дня, не придет вечер. И Владимир на своем опыте убедился, что старый бумагомаратель был не прав в том, что тьма пугается света… Ночь без утра бессмысленна, день без вечера — теряет границы. И как вечная ночь обращается в непроглядную тьму, так и вечное утро без ночи обращается в выматывающий пожар для измученной души.
Утро, день, вечер, ночь — это прекрасный союз света и тьмы, единственно правильный и верный. Они существуют в гармонии, на радость другим…
— Леся — мой свет, мое утро, мой день и моя жизнь, — шептал он ласковой ночи, — веди меня к ней.
Он повторял эти слова, как молитву вновь и вновь, несмотря на то, что знал куда идет и от кого ждать подвоха.
После того, как тень вернулась к хозяину, Владимир отчетливо понял, кто организовал пропажу Лесандрин. Он со злости рубанул по столу так, что столешница едва не рассыпалась на щепки. Он проверил руины таверны лично, для того чтоб еще раз убедиться в правильности своих выводов, а заодно вытащил из-под обломков сумку травницы (благо у последней хватило ума пропитать ее составом, защищающим от повреждений). Оставив письмо Миладе, которая уже вот-вот должна была очнуться, Владимир провел портал в Хайт. Наум не станет отходить от замыслов той, что играет в чужие игры.
Владимир старался не думать о том, как ему выкрутиться из ситуации, в которую он попал, и остаться в живых… «Все потом, — рассуждал он, — все потом».
Портал вывел капитана к окраинам Хайта. Он провел рукой в воздухе и тоненькая серебристая, словно сотканная из звезд, ниточка указала ему путь.
— Знатно же он наследил, — отметил Самойлов, — или это сделано специально? Вот только для чего?
С момента выхода на сцену дочери Дора, Самойлов запутался в ходе игры. Он не понимал, что творит старый маг и зачем? Владимир нервничал. Он знал, как следует себя вести со старым лисом и как ему спасти Лесю.
Думал, что знал…
Теперь же капитан отряда странников, а по совместительству еще и ученик Дора, находился в растерянности. Затевая собственную игру, он просчитался в нескольких моментах. Первый, и самый важный состоит в том, что амбициозный маг-абсолют, мечтающий о власти, добившийся доверия Императора и его врага Дора, и предположить не мог, что источником силы, которую он так надеялся получить, выдав императору учителя и заняв его место, — будет Леся. Милая, робкая, хрупкая, влюбленная в него Леся.
