Хиллари молчала. Она всё никак не могла отвести взгляд от появившихся будто из неоткуда подлокотников ледяного кресла, на которые Сенера легко опустила руки и откинулась на широкую спинку, позволяя телу расслабиться. Магия делала её саму черствой, злой, холодной, но девушка к своему удивлению даже испытывала некое удовольствие от того, как злыми, холодными словами впечатывала сводную сестрицу и её драгоценную мать в их стулья.
— Я вам напомню, — холодно проронила Сенера, — что если б не я, то у вас не было бы ни этого дома, ни какого-либо другого. А знаете, почему? Потому что вы за всё это время палец о палец не ударили. И если б не я, денег этих на вашем счету тоже б не оказалось.
— Так это ты! — ахнула Хиллари. — Это ты перевела ту сумму. Значит ты, Сенера, скрывала от нас всё это время, что у нас есть средства? Держала — ладно меня, сестру свою! — в черном теле…
Мачеха попыталась подняться, но натолкнулась, будто на кинжал, на острый взгляд Сенеры.
— Сядь, — велела девушка. — Если б я была такой плохой, как ты говоришь, я бы убралась из этого дома давным-давно. Я б нашла, как прожить свою жизнь так, как мне нравится. Но я предпочитала быть доброй. Теперь ваша жизнь в ваших руках. У вас есть деньги. Можете считать их платой за мою спальню.
— Её занимает господин Хортон… — открыла рот Бренда.
— И вообще, как ты смеешь разговаривать с нами в подобном тоне? — перебила её Хиллари. — Я кормила тебя, я поила, я растила тебя, как родную, чтобы теперь ты говорила со мной, как с какой-то грязной служанкой? Мерзавка, да я…
Она вскочила на ноги и бросилась к Сенере, всерьёз намереваясь ударить её: это желание буквально читалось в каждом движении мачехи. Но в последнее мгновение остановилась, едва не напоровшись на вспыхнувшее между ними заклинание.
— Я останусь в своём доме, — твёрдо произнесла Сенера, подумав вдруг, что у неё ведь теперь было куда идти, и деньги были, да хотелось остаться, хотя бы из чувства упрямства. — Потому что он мой. А ты, если тебя что-то не устраивает, можешь вернуть всё, что есть на счету, и обладать этим, — девушка развела руки в стороны, указывая на стены, на окна старого, уже обветшавшего дома. — Единолично.
Хиллари покраснела и, обернувшись, вдруг завопила:
— Господин Хортон! Господин Хортон, спасите!
Бренда тоже вскочила со своего места. На какое-то мгновение её лицо исказилось злой гримасой, отображавшей всю бесконечную мстительность девушки, но она всё-таки сумела победить себя и состроила совершенно невинное выражение.
Джеймс не заставил себя долго ждать. Но, стоило ему только переступить порог столовой, как Бренда бросилась к нему и буквально повисла у журналиста на шее.
— Ах, Джеймс! — воскликнула она, словно они давно уже успели сблизиться, и она имела полное право так к нему обращаться. — Сенера нас едва не убила…
Только сейчас до девушки дошло, как всё выглядело. Бренда, успевшая уже притвориться невинной овечкой, раскрасневшаяся, растрёпанная Хиллари и она сама, восседающая на ледяном троне, наверное, напоминающая чем-то Кристин Доре или Лионеля, холодных и бесчувственных…
— Должно быть, у неё на то были свои причины, — отметил Хортон, буквально силой отцепляя от себя виснувшую на нём девушку. — Сенера? Что произошло? — он смотрел на девушку мягко, будто умолял не делать ничего, за что она сама потом будет себя корить.
— Мы так испугались! — не унималась Бренда, буквально преследуя Хортона. — Никогда прежде не видели Сенеру в таком состоянии! Она угрожала и мне, и маме…
Джеймс повернулся к Бренде. Глаза его, обычно спокойные, добрые и, что самое главное, серо-синие, вновь налились той самой неизвестной чернотой, которая однажды испугала и саму Сенеру. Сводная сестра, доселе буквально виснувшая на журналисте, отпрянула от него и отступала назад, пока не ударилась спиной о столешницу. Хиллари, тоже потянувшаяся было к Джеймсу, застыла от шока.
— В самом деле, — ухмыльнулся он. — Угрожала? Надо же… — он медленно подошёл к Сенере, кошачьими шагами ступая по полу. Даже самая скрипучая доска не выдала ни единого звука, словно испугалась, что весь гнев некроманта обрушится на неё.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Хортон остановился у Сенеры за спиной и опустил руки ей на плечи. Ледяная магия, до сих пор рвавшаяся на свободу и жаждавшая крови, уже привычно притихла, Сенере казалось, она буквально услышала тихое шипение собственного колдовства, не понимающего, почему его в очередной раз ограничивают.
Но она была Джеймсу безгранично благодарна. Если б не он и не его своевременная помощь, наверное, от Хиллари и Бренды осталось бы одно мокрое пятно. А становиться убийцей, да и просто пересекать подобные рамки Сенера не собиралась.
Она не хотела стать такой, как Лионель Доре.
Прежде ледяная магия была послушной, тихой и молчаливой. Но в последние дни она будто с цепи сорвалась, и Сенера всё никак не могла понять, что же стало катализатором. Неужели это ледяное сердце имело такое влияние на неё, что девушка практически забывала о самоконтроле, срывалась по поводу и без и совершенно не чувствовала в себе сил противиться сковывающей её разум магии.
Вот только от осознания собственной чудовищности Сенере совсем не перехотелось поставить сводную сестру и мачеху на место. И если б не Джеймс, точнее, если б не желание не стать чем-то вроде Лионеля и в его глазах тоже, девушка наверняка не сумела бы сдержаться и воспользовалась бы своей силой ещё раз, так, чтобы припугнуть…
Главное после такой мести не умереть самой, не превратиться в замерзшую пленницу ледяного сердца.
— Я думаю, — промолвил Джеймс, будто понимая, что Сенера сейчас не способна говорить самостоятельно, — что мы с Сенни, — он нарочно воспользовался этим дурацким сокращением её имени, будто знал, как перекосит от этих слов Хиллари, — сами разберемся, как поделить комнаты…
— Комнату! — капризно поправила его Бренда. — Потому что кабинет теперь нужен мне для работы. Мы ведь должны сами разбираться с похоронным бюро, раз уж Сенера совершенно не хочет нам помогать, да ещё и не собирается оказывать финан…
Сестрица вовремя умолкла, и у Сенеры даже не было повода запустить в неё каким-нибудь заклинанием. Пришлось обойтись только полным презрения взглядом, который вряд ли впечатлил бы Бренду, но вот напугать её мог, всё-таки, она теперь опасалась гнева Сенеры. Довольно, слишком долго она была им помощницей и разве что не служанкой, чтобы теперь позволить просто выставить себя из родного дома!
— Ну, господин Хортон, — мрачно протянула Хиллари, — если вас ничего не смущает. И если вы с Сенерой всё-таки договорились о свадьбе…
— Договорились, — подтвердила Сенера, представляя себе, как сейчас растянулись в улыбке губы Джеймса.
На самом деле, она даже не задумывалась о будущем замужестве, но раз уж выходить за кого-нибудь, то это должен быть человек, который у неё вызовет исключительно приятные эмоции. И который будет её понимать. С последним у Джеймса уж точно не было никаких проблем. Сенере даже показалось, что они знакомы не жалкие несколько дней, а целую вечность. Или ей просто никогда не попадались люди, способные проявлять заботу о близких.
И в самом деле. Не попадались.
— Это очень мило, — усмехнулась Хиллари. — Возможно, ты даже оставишь эту дурацкую затею с похоронным бюро и станешь примерной женой…
— Мне нравится идея быть деловым партнером собственной супруги, — возразил Джеймс. — И понимать, что если вдруг меня настигнет какая-нибудь болезнь, моя жена, во-первых, не позволит делу погибнуть, а во-вторых, не останется без гроша. И она с моей стороны сможет рассчитывать на тот же эффект. Мы живём в современном мире. В столице все давно так делают.
— Ох уж эти новомодные веяния… — закатила глаза мачеха.
— Очень жаль, что ваш муж не знал об этих новомодных, — ядовито протянул Джеймс. — Иначе, думаю, с похоронным бюро не было бы никаких проблем.
Сенера не без удовольствия отметила, что Хортон попал в точку. И позеленевшая от злости Хиллари была тому лучшим подтверждением.
