много из него вытряс.
— Скажем так, я вырос в очень бедной семье. Франсуа был моим другом с тех пор, как я был ещё задиристым школьником в дырявых джинсах и поношенных теннисных туфлях. Он был достаточно взрослым, чтобы я уважал его, может, даже больше, чем Армана. Франсуа позволил мне понять, на что способны деньги и как они могут изменить всю жизнь. Он позволил мне увидеть всё это его глазами и в его мире. Я представил, что я его брат, а его родители с радостью приняли меня. Какое-то время я был счастливым ребёнком.
— Никогда не слышала этой истории.
— Это потому, что твои бабушка и дедушка умерли, когда ты была совсем маленькой. А твоя мать отказывалась говорить о моём прошлом, в том числе и с тобой. По крайней мере, к тому времени, когда они оба умерли, мне удалось выплатить их ипотеку и устроить им круиз, а также купить несколько приятных вещиц. Это было лучшее чувство в мире. — У отца был отсутствующий взгляд. — Сейчас это не важно, если ты спрашиваешь, опасный ли Франсуа человек, то ответ — да. Вот почему я ему безоговорочно доверяю. Вот почему он единственный мужчина, который может защитить тебя.
В его голосе слышалась почти нотка грусти, от которой у меня засосало под ложечкой.
— Ты действительно подставился под пулю из-за него?
Казалось, его больше всего удивило, что его друг поделился чем-то настолько личным.
— Да, так и было, и это тоже разозлило твою маму, но я бы сделал это снова, не задумываясь, так же как он сделал бы это для меня.
— А теперь он бы сделал это ещё и для меня, — сказала я мимоходом.
— Да, он бы так и сделал. Он хороший парень, несмотря на всю его браваду. — Отец тихо рассмеялся, как будто в этом была какая-то скрытая шутка.
— А что, если то, что случилось, связано с ним, а не со мной? Что, если кто-то пытается использовать меня против него? — я не была уверена в том, что сказал ему Франсуа.
Когда отец сначала никак не отреагировал, я поняла, что он уже подозревал об этом. Не была ли история о случайном серийном убийце ложью, чтобы уберечь меня от ещё большего ужаса и паранойи?
— В нашем мире возможно всё. Вот почему ты должна его слушать. Ты же можешь сделать это для своего старика?
В нашем мире. Нашем. Во множественном числе. Он смирился с тем фактом, что, общаясь с Франсуа и его семьёй, мы все оказывались под микроскопом, подвергаясь опасности стать мишенью.
— Ты не старик, папа. — Потому что, если мой отец был старым, то и Франсуа был им. Я не хотела добавлять к этому что-то ещё. — И да, я буду хорошей девочкой для Франсуа, пока тебя не будет.
— Вот моя девочка. Я не могу потерять тебя, милая. Просто не могу тебя потерять.
— Ты не потеряешь меня.
— Кстати, ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, даже когда всё уляжется.
Я рассказала ему о том, что Куинс доставал меня. Этот человек даже прислал мне ещё одно сообщение, в котором сообщил, что, если я не вернусь в Лос-Анджелес через три дня, он расторгнет мой контракт. Я ненавидела эту свинью, но он помог моей карьере в то время, когда никто другой бы этого не сделал. Он считал, что я у него в долгу. Ублюдок.
— Спасибо. Это многое для меня значит, и я, возможно, приму твоё предложение. Лос-Анджелес и модельный бизнес уже не те, что прежде. Теперь, или ты, или тебя.
— Тогда, возможно, пришло время перемен. Я хорошо с этим знаком. — Отец отвёл взгляд, очевидно, погрузившись в свои мысли.
Между нами возникло неловкое напряжение. Все потраченные впустую годы дали о себе знать. Я понятия не имела, что сказать своему собственному отцу.
— Пап, а ты любил её?
Мой вопрос застал его врасплох.
— Больше всего на свете. Она была моей первой и единственной настоящей любовью. К чему ты ещё не готова. — Он рассмеялся и ткнул в меня пальцем.
— Может быть, и нет. Но вы были молоды, когда поженились.
Я знала ответы на все вопросы, но мне нужно было что-то успокаивающее, возможно, знакомое, что помогло бы мне пережить это время.
Он подошёл и присел на подлокотник дивана.
— Слишком молоды. Школьная возлюбленные, которые поженилась сразу после окончания школы. Вопреки желанию родителей. Тот факт, что они отреклись от неё, конечно, усложнял нам жизнь.
— И она уже была беременна мной.
Ироничное выражение лица моего отца было забавным.
— Да. Это не было секретом, но мы всё равно были слишком молоды, чтобы жениться и создавать семью.
— Не волнуйся, папа. Я не верю в любовь, поэтому брака не будет, и я сомневаюсь, что у тебя когда-нибудь будут внуки.
— Любовь важна, милая. У нас с твоей мамой были действительно хорошие времена. Жаль, что всё так закончилось. Когда придёт время, ты найдёшь кого-то особенного. Но лучше бы он был добр к тебе, или я убью его голыми руками.
Хотя отец посмеялся, я знала, что он говорит серьёзно.
По какой-то причине это навело меня на мысли о Франсуа, что было безумием. И я уже нарушала свои собственные правила.
Мне показалось странным, что я больше не боялась. Может быть, одно лишь осознание того, что Франсуа сделает всё, что в его силах, чтобы защитить меня, позволило мне вздохнуть немного легче. Однако я напомнила себе о правилах, которые сама придумала и которым планировала следовать.
Мой грандиозный план вылетел в трубу в тот момент, когда что-то запрыгнуло в комнату, а затем мне на колени, при этом сбив мой ноутбук. Я взвизгнула, не уверенная, было ли это дикое животное, случайно забравшееся в дом, или кто-то сумасшедший. В любом случае, я не могла дышать, полностью утонув в поцелуях и облизываниях.
— Сэйди. Фу.
Мужчина с голосом, самым глубоким и мрачным баритоном, который я когда-либо слышала в своей жизни, от которого у меня внутри всё переворачивалось, находился всего в нескольких дюймах от меня.
Я поняла, что целовальщица была пушистым существом, когда с счастливым выражением лица она издала единственный лающий звук, заставивший меня захихикать.
— Как раз вовремя, приятель, — сказал мой отец. — Один из твоих людей пробыл здесь пару часов.
— Хорошо. По крайней мере, он следовал моим приказам. Сэйди. Пойдём. — Франсуа перевёл взгляд на меня, задержал его на несколько секунд, прежде чем опустить свои пронзительные глаза в пол.
— Она прекрасна, — произнесла я,
