и ворчливый внутренний голос рассмеялся надо мной, поскольку я уже посмотрела в его сторону. — Твоя?
— Да.
Односложный ответ был явным признаком того, что он всё ещё злился на меня за то, что я была так резка несколько часов назад. И всё же его глубокий, рокочущий голос вызвал волну дрожи и, что ещё хуже, мурашек по коже, которые, я не сомневалась, он уловил своими тёмными и захватывающими дух глазами. Я явно теряла рассудок.
Мне нужно было постоянно напоминать себе о том, что я оказалась втянута в его опасную жизнь. Франсуа был таким же завораживающим, как и раньше, но теперь, когда я узнала, что у него есть собака, всё, что, как мне казалось, я знала о нём, полностью изменилось. Он был ещё более великолепен, поскольку был одет в рубашку поло с короткими рукавами, которая не только подчеркивала его невероятную мускулистую грудь, но и делала татуировки на его руках ещё более великолепными. Я не могла не пялиться на него.
Неужели я только что нарушила почти все правила? Да, ага.
Он наклонился, не сказав больше ни слова, и схватил мой ноутбук. Крышка открылась при падении, и я ужаснулась, когда заметила, что экран включился, а его фотография была прямо по центру. О, Боже милостивый. То, как он изучал свою фотографию, было странным, как будто он никогда не видел её раньше. Или как будто он ненавидел смотреть на себя на фотографиях.
Ох, божечки. Он что, просматривает вкладки, которые я открыла? Я могла сказать, что он в ярости, по лёгкому подергиванию уголка его верхней губы, что указывало на то, что он был разгневан или даже хуже. Даже его грудь неровно поднималась и опускалась. Мне послышалось лёгкое рычание? Это было сродни тому, как если бы я открыла рот и засунула в него большой, толстый, грязный ботинок.
Как я и ожидала, Франсуа очень медленно повернул голову, поймав мой взгляд с таким повелительным видом, что, несмотря на новые правила, я не могла не подчиниться ему. Итак, мы смотрели друг другу в глаза, как мне показалось, целых две минуты, и меня охватили такие странные ощущения, что у меня на затылке выступили капельки пота.
У меня возникло несколько непристойных мыслей, и все они были связаны с тем, что я видела его полностью обнажённым, с его большим, толстым членом, выставленным напоказ. Я как будто чувствовала его руки на себе, поглаживающие мою обнажённую кожу, сжимающие мои соски пальцами, до тех пор, пока я бы не закричала от боли. И это было бы за несколько секунд до того, как я бы взмолилась о большем.
И он бы дал мне это, глубоко погрузив свой толстый член в мою ноющую киску, трахая меня, как дикое животное.
Я вытерла лоб, стараясь показаться беззаботной. По ухмылке, появившейся на его лице, я поняла, что потерпела полный провал.
Думай о чём-нибудь другом.
Кровь.
Смерть.
Ладно, может быть не об этом.
Безопасность. Он был здесь, чтобы сыграть роль моего героя, как и говорил отец. Чувство безопасности было у него в крови. Верно? Франсуа не позволит мне умереть, а это, конечно, означало, что он перекроет дом так, что никто не сможет ни войти, ни выйти.
Всего пару часов назад я заметила нескольких мужчин, все в костюмах цвета древесного угля. Они приехали на двух огромных чёрных «Тахо» и вышли одновременно, как того требовали многочисленные правила Франсуа. Они прошлись по поместью моего отца, прикасаясь к каждому окну и двери, один мужчина выкрикивал приказы, а остальные делали в точности то, что он говорил.
Какое-то время я была очарована ими, но, когда заметила, что у мужчин при себе оружие, я вернулась в дом, притворившись, будто они не запирают меня в доме, как плохую маленькую девочку. Казалось, что с бассейном придётся подождать. По крайней мере, сразу после этого я пообедала с отцом. Хотя он и не расспрашивал меня о событиях того вечера, о котором шла речь, он выразил беспокойство по поводу моей успешной карьеры модели. Я не сказала ему, что, скорее всего, только что поставила крест на своей карьере из-за глупого решения пойти в клуб.
Тогда я хотела расспросить его о Франсуа, расспросить о том, во что он был вовлечён, но у меня не хватило смелости. В конце концов, у нас состоялся приятный разговор о гоночных автомобилях, и я узнала о них и о новой трассе больше, чем когда-либо думала, что захочу знать. Однако было очевидно, что мой отец увлечён этим делом.
Я начала искать любую информацию о Франсуа, как только вернулась обратно в дом.
— К сожалению, у меня встреча в офисе, которую я не могу пропустить. Когда вернусь, будет уже поздно, — сказал мой отец, подходя ближе и кладя руку мне на плечо.
— Я буду здесь. Какая спальня? — спросил Франсуа, когда, наконец, протянул мне мой ноутбук. К счастью, он держал его подальше от моего отца, чтобы тот не увидел, что я искала. Когда наши пальцы соприкоснулись, у меня перехватило дыхание.
Почему он оказывал на меня такое сильное влияние?
Ответ на этот вопрос не выходил за рамки правил, прочно засевших в моём сознании. Я опустила взгляд и выхватила ноутбук у него из рук, захлопнув крышку ещё раз, прежде чем упереться ладонями в диван, чтобы ненароком не коснуться Франсуа.
Хотя я и хотела этого, дрожь пробежала по моему телу, делая его влажным и горячим.
Сэйди, должно быть, восприняла мои действия как приглашение и запрыгнула на диван. Я была потрясена, когда ни один из мужчин не сказал ей слезть. Вспомнила, что мой отец был щепетилен в отношении мебели, в размещении произведений искусства на стенах и книг на полках. Либо он сильно изменился, либо мои воспоминания были больше связаны с требованиями моей матери. Когда собака положила голову мне на колени, я была уверена, что попала в райский уголок.
Я хотела собаку, сколько себя помню, и это всегда раздражало мою мать, её обычный ответ «не может быть и речи» занимал особое место в моём сознании. Может быть, мне удастся убедить отца завести собаку. Я могла бы остаться здесь на неопределенный период времени, чтобы привести свою жизнь в порядок и решить, чем бы я хотела заниматься все оставшееся время.
О чём я только думала?
По правде говоря, у меня были кое-какие сбережения от работы моделью, инвестиции, которые я сделала, приносили очень хорошие результаты. Я
