луны? – спросил Леннарт.
– Вообще-то нет. На самом деле с луной это никак не связано. Но здесь это на меня почему-то влияет, особенно если луна полная.
– Ты не оборотень, случайно?
Тобиас засмеялся. Почти до слез.
– Нет.
– Фух, – выдохнул Леннарт и демонстративно вытер лоб тыльной стороной ладони, – полегчало.
Тоби снова засмеялся, и Ленни подхватил его смех. Тоби нравилось, когда они смеялись вместе, пусть таких моментов было мало, но они вызывали теплое чувство в груди. Чувство уюта.
– Подожди, – протянул Ленн, – а вдруг ты просто сам не знаешь, что оборотень?
– Я бы догадался по косвенным признакам. Кость под подушкой например. Или клоки шерсти на одежде. Непреодолимое желание чесаться ногой? Блохи? Надеюсь, их все же нет.
Ленни улыбнулся. И улыбка его выглядела искренней. С ней даже лес вокруг преображался.
– Но в целом, – продолжил Леннарт. – Если есть тролли и русалки, значит, и оборотни должны быть?
– Да, они тоже есть. И они оборачиваются не только волками. Могут птицами. Могут даже камнями, – загадочным и устрашающим тоном произнес Тобиас. – Но всех этих существ осталось катастрофически мало. Они вымирают.
– Почему?
– В них не верят.
– Я видел так много современной иллюстрированной литературы в книжных магазинах, в том числе художественных книг, основанных на мифологии, что даже странно…
– Мифы читают, но не верят в них по-настоящему.
– Я все равно плохо понимаю, как это работает.
– Тебе и не нужно понимать, просто прими как факт – мифические существа есть, но они вымирают.
Леннарт молча вздохнул.
– Если в людей не верят, они тоже затухают, – добавил Тобиас. – Так что мы во многом похожи.
– Раз уж мы заговорили о мифических существах. Что ты можешь рассказать об Огоньках? Почему они Огоньки? Кто они?
– Они души умерших людей, которые уже не могут покинуть Лес. Синие призрачные огоньки.
– Их всего три? Тогда не так уж и опасен этот лес…
– Эти особенные. Пропавших людей в лесу намного больше. Помнишь, я рассказывал о костях и черепах?
– Да, помню, снова рассказывать не надо, спасибо, – отрезал Леннарт. – И эти Огоньки особенные, вероятно, потому что прислуживают… – протянул он, явно ожидая, что Тобиас закончит фразу, однако Тоби молчал.
Он не хотел говорить, кому Огоньки служат. Не хотел рассказывать о том, что привиделось ему в приступе лунатизма ночью. Когда он вспоминал об этом, сразу ощущался запах полыни, как напоминание, что скрыться они могут, но их местонахождение быстро раскроют. И всегда надо быть настороже.
– Ладно, не буду давить на тебя, – примирительно сказал Леннарт после паузы, будто считав мысли Тобиаса. – Не хочешь рассказывать – твое право. Как ты там говорил? Мы недостаточно близки для таких откровенных разговоров? Наверное, так. Но я просто пытаюсь выведать как можно больше информации, раз уж нам приходится со всем этим сталкиваться. Чтобы знать, как защитить себя.
– Вряд ли тебе как-то поможет знание о мироустройстве, а вот выносливость, крепкие ноги и твердая рука – да.
Этим разговор их и закончился. Резко и словно бы опять с неприятным осадком. Бесконечная дорога вновь выматывала. Тобиас достал книжку, Ленн погрузился в собственные мысли. Удивительно, но ничего странного не происходило. Ни подозрительных звуков, ни видений. Даже ни одного предупреждающего костяного знака. Они шли и шли очень долгое время, а день будто бы и не планировал клониться к вечеру.
– Иногда я не понимаю, какой смысл в том, что мы вот уже который день ходим так, – в какой-то момент не выдержал Леннарт и нарушил молчание.
Оживившись, Тобиас убрал книгу.
– Тренируем ноги? Я никогда так много не ходил, у меня уже мышцы болят, зато я чувствую, как становлюсь сильнее.
Они остановились около группы камней. Обычных, а не очередных захоронений. Тобиас решил перевести дыхание и устроиться на одном из валунов, раз уж они сделали перерыв. Леннарт снова хмурился, он казался сильно озадаченным, в дерганых движениях прослеживалась нервозность.
– В основном люди теряются в лесу, потому что начинают ходить кругами, – начал объяснять он. – Я постоянно слежу, чтобы мы шли в одном направлении, ориентируюсь по более редкой кроне деревьев и мху на камнях, который обычно растет с северной стороны. – Он демонстративно указал на один из камней, рядом с которым они остановились.
Тобиас тоже туда посмотрел, потом перевел взгляд на Ленни.
– А ты хорошо ориентируешься на местности, да?
– В школе состоял в отряде бойскаутов, это было давно, но кое-что с тех пор я еще помню. Неважно, впрочем, – небрежно взмахнул рукой Леннарт. – Тропа будто ведет нас правильно, но потом вдруг направление меняется само собой, и оказывается, что мы движемся словно в обратную сторону. Потом это повторяется снова и снова. И все это не имеет абсолютно никакого смысла. – Он обвел обступающий их лес широким жестом и огорченно вздохнул.
– Мы ходим кругами? – спросил Тобиас, склонив голову набок.
– Нет, мы ходим спиралью. Зацикленной спиралью. Не удивлюсь, если мы опять придем к озеру. – Леннарт снова вздохнул, озираясь по сторонам. – Это бессмысленно потому, что не мы не можем выйти, а нас не выпускают отсюда. Как бы правильно мы не шли. Уверен, если бы у меня работал телефон, навигатор постоянно бы сбивался, а если бы был с собой компас, то его стрелка шаталась бы из стороны в сторону. Я не знаю, что делать.
Тобиас коротко ухмыльнулся сам себе. Затем поднялся и потянулся рукой к Ленни, пока тот смотрел куда-то в сторону.
– Иногда ответ нужно искать не во вне, а внутри, – сказал он и коснулся ладонью его груди, однако Ленн отпрянул и, потерев сквозь одежду место в районе сердца, непонимающе поморщился.
– Не знаю, о чем ты. Не помню, чтобы я проглатывал карту этого леса.
Тобиас улыбнулся этой незатейливой шутке, сжимая и разжимая покалывающие после короткого прикосновения кончики пальцев.
– А ты довольно… плотный, – сказал он, не уверенный в том, что подобрал подходящее слово.
– Опять за старое? – горько хмыкнул Ленн. – Я не собираюсь повторять вчерашнее раздевание.
Тобиас виновато улыбнулся.
– Я хотел сказать, что… вокруг тебя будто бы скорлупа. Очень плотная.
– В смысле? Что это значит?
– Ты как бы… эмоционально закрыт.
– Почему я должен быть открытым? – с проклевывающимся раздражением спросил Ленн. Нос его едва заметно дрогнул.
Тобиас сложил руки на груди и промолчал. В действительности ответа на этот вопрос он не знал. Потому что отчасти был таким же, как Ленни.
– Мне кажется, что твоя стратегия верная, – сказал Тобиас. – Давай будем ее придерживаться.
– Да, – с огорчением произнес Леннарт. – Просто потому, что ничего другого не остается. И уверение себя в том, что мы
