Над головой взвились громкие звуки, складывающиеся в пока плохо различимые слова. Тобиас слабо понимал происходящее и почти не чувствовал рук и ног, он будто отходил от тяжелого наркоза, по крупицам возвращался обратно в реальность.
– Тоби! Тоби! Ты жив? Очнись! – Мягкий и обволакивающий словно теплым бархатом голос Ленни показался иллюзией. Но нет, он был вполне настоящим.
Тобиас попытался пошевелиться, и каждая клеточка тела отозвалась сильной сводящей болью. Свет керосиновой лампы резанул глаза.
– Я проснулся, а тебя рядом нет, – нервно пробормотал Леннарт, отодвигая ветви колючего кустарника. Лицо щипало, вероятно, от многочисленных царапин. – Где что болит?
Тоби судорожно и протяжно промычал.
«Везде и всё».
Горло зачесалось и засаднило. Тобиас попытался оттолкнуться от ледяной земли, но руки гудели от боли и не слушались. Все тело казалось неповоротливым и вообще не своим.
– Боже. Давай помогу.
Ветки кустарника цеплялись за волосы и за одежду, не хотели отпускать. Ленни, прикосновения рук которого на контрасте казались горячими, помог подняться, но у Тобиаса совсем не было сил держаться на ногах. Он едва не завалился лицом обратно в колючий кустарник. Леннарт успел подхватить Тоби за бок, случайно задрав свитер и скользнув почти обжигающими пальцами по коже, кое-как закинул его руку себе на шею.
– Держись за меня, – со строгостью и одновременно мягкостью сказал он. – Как можешь держись. Слышишь?
Тобиас кивнул или ему показалось, что кивнул. Он честно пытался ухватиться за одежду Ленни, чтобы не упасть, но пальцы по-прежнему двигались плохо. Голова тоже не держалась, шея болела, и подбородок то и дело упирался в грудь.
– Мы должны быть не очень далеко от хижины, – где-то над ухом прозвенел обеспокоенный голос. – Сейчас. Держись.
Ленн наклонился. Тобиас обрывочными кадрами видел, как тот опустил керосиновую лампу на траву, потом прислонил что-то к лицу и осмотрелся по сторонам.
– Пожалуйста, покажи путь до хижины.
Тобиас потянулся к Ленни свободной рукой, но обессиленная ладонь только скользнула по его груди. Тот даже не заметил. Продолжал оглядываться. От Ленни веяло желанным теплом, и так хотелось прильнуть к нему, сжаться в комок рядом, дать его теплу объять себя полностью…
Они шли бесконечно долго, и казалось, этому не будет конца. Тоби еле волочил вечно подворачивающиеся стопы, Леннарт то и дело произносил приободряющие слова, просил держаться и не умирать. У Тоби замерзли даже губы, поэтому в мыслях он хоть и отвечал, но на деле сам слышал, что издает только неразборчивое мычание. От осознания собственной беспомощности он желал только одного – провалиться сквозь землю, чтобы больше никогда и никому не быть обузой.
То, что им удалось вернуться в хижину, Тобиас понял, когда пришлось преодолевать ступеньки. Согнуть ноги в коленях и приподнять их было тем еще испытанием, с которым Тоби не справился, поэтому Леннарт почти на руках затащил его на крыльцо. Потом уже было проще, хотя, переступая порог, он споткнулся и едва снова не упал.
Наконец Тобиас принял горизонтальное положение, и старая пыльная кровать показалась ему самой мягкой на свете. Леннарт долго растирал ему плечи, торс, бедра и даже стопы, согревал горячим дыханием руки, постоянно приговаривая, что все будет хорошо, что, хоть у них сегодня нет огня, он не даст Тоби замерзнуть. Тоби хотелось плакать, а может, он и плакал, потому что никто и никогда прежде не относился к нему с такой заботой и сопереживанием.
Боль, казавшаяся всепоглощающей и постоянной, уходила. Когда ладони перестали растирать его, Тобиас ощутил тепло, даже жар, совсем рядом и потянулся к нему, как и желал немногим ранее. Его объяли руки, и только когда он перестал трястись от холода, буквально поглощая собой чужое тепло, смог наконец уснуть.
* * *
Тобиас проснулся, когда за окном стало почти светло. Хотя обычно он вставал с рассветом или даже раньше, или вовсе не спал. Леннарт лежал рядом, погруженный в глубокий сон, о чем свидетельствовали его размеренное дыхание и невозмутимый вид. Приподнявшись на локтях, Тобиас долго смотрел на него. На его подрагивающие ресницы и чуть приоткрытые губы. На очерченную линию челюсти и падающие на лицо светлые пряди волос.
От Ленни пахло чем-то сладковатым и согревающим – медом с молоком. Хотя, конечно, накануне никакого меда и молока они не находили, просто это был запах Леннарта, который он сам вряд ли чувствовал. Для Тоби когда-то аналогичный уютный аромат источал дом. И Ленни, с которым они были знакомы всего несколько дней, странным образом ассоциировался с прежним домом, местом, где тебе всегда рады. Однако ностальгия по прошлому приносила не только положительные эмоции…
Тоби медленно, боясь спугнуть сон Ленни, протянул руку. Ладонь остановилась и зависла над его плечом. Веяло приятным теплом, словно от камина. Не касаясь, Тобиас провел рукой к его голове, затем как бы по лицу и опустился ниже, к груди. Кончики пальцев закололо, будто в районе сердца у Ленни щетинилось осколками битое стекло или вились заросли шипов. Он убрал руку, несколько раз сжал в кулак и разжал, разминая пальцы и стряхивая странное ощущение колкости. После ночного снохождения и переохлаждения тело отзывалось дискомфортом, а голова была мутной, однако спать он больше не хотел.
Тобиас прикрыл Ленни пледом и поднялся с кровати. Надел куртку, ботинки, прихватил свою сумку и вышел из комнаты. На щербатом кухонном столе лежала их немногочисленная еда, найденная в этой хижине, но Тоби она не интересовала. Здорового аппетита он не испытывал давно, поэтому желудок никак не отозвался на вид еды. Открыв входную дверь, Тобиас настороженно выглянул и, не заметив никакой опасности, вышел из хижины. Первые заморозки покрыли все тонким кружевом инея, который поблескивал в слабых лучах еле пробивавшегося сквозь монотонную серость неба солнца. Завороженный видом, Тобиас шагнул и поскользнулся на крыльце. Больно приземлился спиной на ступеньки, и на несколько секунд это выбило воздух из легких. Смотря в небо, он выждал, пока боль не затихла, потом поднялся и вышел на лужайку.
Лес был сегодня хмурый и тихий. Тобиас прикрыл веки и задышал полной грудью. Медленный вдох и такой же медленный выдох. Вдох. Выдох. Он открыл глаза и посмотрел на свои руки, покрытые ссадинами и царапинами. Перед глазами замаячили обрывочные картинки прошедшей ночи. От образов луны и острых когтей бросало в дрожь, а от воспоминаний голоса и заботливых прикосновений Ленни по телу разливалось тепло. Тепло, которое он давно не испытывал. Тепло, от которого успел отвыкнуть и даже позабыть.
Тобиас уже было хотел вернуться обратно в хижину, когда заметил вдруг белую волчью фигуру на опушке. Вздрогнув
