и насторожившись, он по привычке сунул руку в карман, но камня интуиции там не нашел.
«И куда ты вечно сбегаешь?»
Тоби был более чем уверен, что это тот самый Огонек, которому Ленн оставил отметину ножом. Волк стоял среди деревьев и не двигался, но пристально смотрел на Тоби. Огоньки обычно ходили стаей, и то, что сюда пришел всего один из них – настораживало. Она все равно уже знает, где они. Так зачем отправлять одного из своих щенков следить за ними? Если только он не пришел по своей воле. Вот только оставалась ли она у Огоньков после того, как они…
– Уходи, – процедил Тобиас в стылый воздух. Между ними было большое расстояние, но волк должен услышать послание.
Огонек пошевелился. Кроме сумки через плечо и книги в ней у Тоби больше ничего не было, что можно использовать в качестве защиты. Он вцепился в ремень, чтобы успеть среагировать, бросить в волка сумку и забраться на крыльцо, однако Огонек опустил морду к земле и поднял ее, словно кивнул или поклонился, развернулся и скрылся среди деревьев. Тобиас постоял еще некоторое время, настороженно прислушиваясь к шорохам, потом вернулся в хижину, где можно было похозяйничать, пока имелось время.
Он попытался привести себя в порядок, оттер грязь с лица и рук, разложил еду для завтрака (хотя сам ничего так и не съел) и уселся около окошка с книгой. За чтением он терял ход времени, несмотря на то что всегда читал очень медленно.
Когда иней на мутных стеклах растаял, из комнаты донеслись шорох и скрип. Затем частые обеспокоенные шаги, и показался ошарашенный Ленни в мятой одежде. Они с Тоби несколько секунд смотрели друг на друга, будто виделись в первый раз.
– Привет. С добрым утром. Проснись и пой, – дружелюбно улыбнулся Тоби, откладывая книгу.
Леннарт громко выдохнул, пригладил ладонью растрепанные волосы и уселся за стол рядом.
– Боже, я испугался, что ты снова пропал.
– Два раза за ночь был бы рекорд, – невозмутимо усмехнулся Тоби. – Не уверен, что готов к таким свершениям.
Леннарт выглядел слишком взволнованным, чтобы оценить эту шутку. Или понял ее по-своему. Тобиас увидел на его лице разводы от грязи, затем коснулся своих щек, понимая, что им просто необходимо где-нибудь помыться. И желательно не в грязном озере с русалками. Потому что после такого можно и в живых не остаться.
– Я не могу вычислить, когда ты уходишь, – сказал Леннарт, хмурясь так, будто эти слова доставляли ему физическую боль. – Что сделать, чтобы это не повторилось?
Задумчиво прикусив губу, Тобиас пожал плечами.
– Привязать меня?
Леннарт нахмурился сильнее и покачал головой.
– Перестань говорить такое, ты же не собака…
– Привяжи меня к себе.
Ленн ничего не ответил, но его непонимающий взгляд говорил красноречивее любых слов. Тобиас ухмыльнулся и приподнял руку.
– Запястье к запястью. Тогда я не смогу уйти далеко, а ты сразу проснешься.
– Звучит, конечно, странно, – закивал Леннарт, – но должно сработать, если вдруг нам придется остаться в лесу еще на одну ночь.
– Может, и не на одну…
– Я все же намерен выбраться отсюда, – твердо сказал Леннарт и поднялся. – Но для начала пойду умоюсь. – Он сделал шаг в сторону, однако быстро повернулся обратно. – И кстати. – Ленн достал из кармана своей толстовки камень интуиции и положил его на стол. – Это твое.
– Вот засранец.
– Я?
– Нет, конечно. Не ты, а камень. Постоянно убегает от меня. – Тобиас взял камень и посмотрел через его отверстие на Ленни. – Спасибо, что нашел его.
– Скорее, он нашел меня, а потом помог найти тебя.
– Так ты видел! – воскликнул Тоби. – А если видел, то значит, очень хотел меня найти!
– О чем ты? Конечно же, хотел найти, – перестав хмуриться, сказал Леннарт и улыбнулся. – Если выбираться, то вместе. Я бы тебя не бросил.
Тобиас опустил камень и увел взгляд. Посмотрел на однотонную, ничем не примечательную обложку книги, потом через мутные стекла на лес.
«Многие так говорят, а потом поступают иначе» – подумал Тоби. Он не стал озвучивать свои мысли, но в груди заворошилось то странное чувство, которое очень долгое время спало. От которого он постоянно убегал.
Так как в хижине почти не было ничего полезного, после скромного завтрака они быстро ее покинули. Утренний иней обратился тяжелым дневным туманом, навевающим головокружение и несомненно путающим тропы. Огоньков (или хотя бы одного из них) нигде не было видно, но встреча с ними все равно могла нести опасность – в них слишком много волчьих инстинктов.
– Так что ты видел через мой камень? – не скрывая радости, спросил Тоби, когда они нашли нечто похожее на тропу.
– Ничего я не видел. Скорее… чувствовал что-то. Что-то больше похоже на интуицию. Я доверился этому чувству и последовал за ним, а потом… нашел тебя.
– Да, примерно так оно и работает, – закивал Тоби.
– Тоб.
– Да-да? Я слушаю.
– Откуда ты вообще знаешь об этом камне? О его свойствах.
– Откуда же еще, – улыбнулся Тоби и похлопал свою сумку, в которой лежала книга. – Из мифов, конечно же. Из легенд и многочисленных историй.
Судя по хмурому виду, Ленни сомневался. Но, конечно же, увиденное и пережитое уже оставило на нем отпечаток.
– Это что-то вроде магического артефакта?
Тобиас засмеялся.
– Можно назвать и так.
– С каких боссов он выпадает?
– Что?
– Где ты его нашел?
– О, ну я просто нашел его. Как сокровище, – улыбнулся Тоби.
– Понятно. Просто шел, шел и нашел, – с долей сарказма ответил Леннарт.
– Ага, как и мы друг друга. Все самое интересное случается спонтанно и когда этого совсем не ждешь.
– Да, например, как твое… отсутствие ночью.
Тобиас промолчал. Они двигались по тропе, но местность вокруг была настолько однотипной, что создавалось впечатление, будто топчутся на месте.
– Что ты знаешь о своем лунатизме? – осторожно спросил Ленн. – Это у тебя с рождения или…
– Никто не знает наверняка, из-за чего это появляется, – перебил его Тоби. – Некоторые врачи предполагают, что лунатизм может быть побочным действием после приема разных препаратов, лекарств или антидепрессантов. По крайней мере, у меня началось с тех времен.
– Прием этих препаратов как-то связан с твоей… болезнью? – Ленн задавал вопросы так аккуратно, будто двигался по тонкому льду. Однако Тоби не отрицал, что и сам осторожничал с ответами. Рассказывать о прошлом, выворачивать душу наизнанку – сложно…
– Да.
Пауза. Долгая пауза, которую они заполняли шуршанием листвы. Тоби вдруг сильно захотелось достать книгу и углубиться в чтение. Потому что в воображаемых мирах болезни тоже были воображаемые, они не существовали по-настоящему.
– Это реально как-то зависит от фаз
