и принц так старательно отполировал лезвие из голубой стали, что оно походило на зеркало. Рукоять из золота, и в желтый металл вделаны семь великолепных рубинов кроваво-красного цвета.
В ящике также оказалось ожерелье из замечательных жемчужин и один изумруд размером с голубиное яйцо. Ожерелье и камень мы дали Бри, чтобы он присоединил к нашему собранию, но ятаган оставили в ящике наверху, чтобы его легко было достать, если понадобится. Большинство ящиков шкафа оказались пустыми. Очевидно, недавно кто-то, возможно, сам принц, опустошил их.
Было еще много записей об удивительных сокровищах в гробнице Кай-Абона, но на этих страницах нет смысла их приводить. Другие записи в книжке не представляют интереса для моего терпеливого читателя, хотя мы прочли их все, чтобы лучше понять характер принца. Он только раз упомянул сестру Нор Чай и то лишь затем, чтобы сказать, что когда-нибудь пошлет ее в Англию или в Америку, чтобы она получила современное образование.
Остальную часть дня мы провели, рассматривая этот удивительный шкаф, а когда наступил вечер, мы не могли решить, стоит ли совершать новое путешествие в подземные склепы. Я не мог забыть непроницаемый взгляд мандарина, и это воспоминание тревожило и моих товарищей.
Наконец мы решили отложить следующий проход через подземный туннель, пока не будем готовы перенести часть сокровищ, поэтому заперев шкаф, спрятали ключи и легли спать.
Глава 25
Ловушка захлопнулась
На следующее утро мы убедились, что главный евнух полностью избавился от своего запоя и стал таким же проницательным и внимательным в своих обязанностях, как всегда. Один из его людей пренебрегал своими обязанностями, пока Вай-То находился под влиянием алкоголя, и евнух вызвал его в свой кабинет и лично зарубил ятаганом.
Этот инцидент не вызвал никакого волнения во дворце, и, когда мы за завтраком встретились с Вай-То, он был таким же улыбающимся и любезным, как всегда. И это показало нам, как мало в этой необычной стране ценится человеческая жизнь.
Я снова попросил главного евнуха помочь мне выбрать подарки для друзей принца Кая, и к моему облегчению, он с готовностью согласился. Мы прошлись по залам дворца и выбрали несколько предметов среднего размера не очень большой ценности, но значительного веса.
Я выбрал также два ящика из тика, обитые бронзой, с прочными замками. Я сказал, что в этих ящиках повезу книги.
Вай-То был очень доволен тем, что мы были скромны в своем отборе и не пытались лишить дворец самых дорогих и редких произведений искусства. Поэтому, когда дело дошло до выбора подарков нам самим, евнух заявил, что произведет отбор сам, действуя как доверенный слуга своего господина, хорошо знающий его щедрость.
– Я пришлю подарки в ваши комнаты, – сказал он. – Подарки друзьям нашего царственного принца тоже будут принесены, а также упаковочные ящики, как только ремесленники их приготовят. – Мы поблагодарили его, и он сердечно добавил: – Пусть эти приготовления не ускорят ваш отъезд, прошу вас. Приятно иметь во дворце гостей. Когда вы уедете, мне ничего не останется, кроме ссор с Май Ло.
Сегодня мы должны были встретиться с девушками в ивовом павильоне, поэтому, когда подошло время, мы вышли из дворца и углубились в кусты, а потом стали осторожно приближаться к отдаленному углу, в котором стоял павильон.
Девушки уже пришли и ждали нас: мы обещали им рассказать об американских женщинах, что их очень интересовало, и описать их одежду, права в обществе и развлечения. Вероятно, этим бедным затворницам, в жизни которых было так мало разнообразия, наши рассказы казались волшебными сказками. Некоторые сведения о положении женщин в нашей западной цивилизации они могли получить из своих экземпляров Шекспира и Байрона, которые, кстати, могла читать только Ко-Туа. Но книги не могли ответить на вопросы, и сегодня красивые девушки хотели задать их нам, на которые мы постарались ответить.
После нескольких встреч наши отношения с маленькими китаянками стали такими дружескими и свободными от напряжения, что они больше не боялись и мы сидели за плетеным столом, как братья и сестры.
Слушая, как Джо описывает современные платья, Май Му воскликнула:
– Ах! Ты сможешь носить это, когда станешь вдовой, Ко-Туа.
– Вдовой! – сказал я. – А когда это будет, Ко-Туа?
– Не знаю, но скоро, Сэм. Ты знаешь, что скоро мой муж должен будет убить себя.
– Я что-то слышал об этом. Ты будешь горевать, став вдовой?
– Нет, я буду рада. Я ненавижу Май Ло, – просто ответила она.
Я взглянул на Май Му.
– А ты, маленькая Жемчужина?
– Я тоже не люблю отца, – ответила она. – Но я плохо его знаю. Может, он на самом деле лучше, чем кажется.
– Нет, он хуже, – уверенно сказал Арчи. – Я в этом убежден.
– Но когда придет время, – продолжала Ко-Туа, поднимая большие задумчивые глаза, – мой муж…
Она сильно вздрогнула, и на ее прекрасном лице появилось выражение ужаса, совершенно преобразившее его. Потому что ее взгляд упал на что-то за пределами нашего круга и оставался неподвижным.
Май Му проследила за ее взглядом и вскрикнула, как испуганный олень. Нор Чай встала, и улыбка исчезла с ее бледного лица.
Конечно, мы тут же повернулись: во входе стоял Май Ло, охватывая всех нас взглядом, плотно прижимая руки к расшитому одеянию.
Такая поза была для меня новой и вызвала у меня мысль, что наконец мандарин взволнован, как никогда в жизни.
Он должен был наслаждаться вызванным им смятением, потому что признаюсь: я чувствовал себя виноватым, как школьник, застигнутый за грабежом яблочного сада.
Открытие было настолько неожиданным, что я какое-то время не мог понять его значение, но постепенно смутные опасения о последствиях для этих невинных девушках начали у меня возникать, и вместо вины я ощутил гнев. Остальные ребята, должно быть, почувствовали то же самое, потому что Арчи нарушил ужасную тишину, спросив:
– Мне убить его, Сэм?
Я испытывал искушение согласиться, но, когда Арчи извлек свой револьвер и спокойно взвел его, я взял его за руку и сказал:
– Пока нет.
Меня удивляло одно обстоятельство. С нами в место, откуда видел павильон, пришел Бриония; мы оставили его под деревьями, чтобы он следил за опасностью и предупредил нас. Но вот перед нами мандарин, а Бри молчит. Что могло случиться с нашим верным чернокожим?
Возможно, угроза Арчи развязала мандарину язык, потому что он, не меняя позы, сказал спокойным монотонным голосом:
– Полагаю, молодые люди, вы знаете, каково наказание за это преступление?
– Преступление! – негодующе воскликнул я.
– Преступление против самого священного института Китая – против гарема.
– Вздор! – сказал
