— Конечно, я всегда вам рада. Вы с Рут так добры ко мне…
— Вам ни к чему начинать все с начала, словно я незнакомец, который помог вам перейти улицу. Давайте посмотрим правде в глаза, мисс Кэролайн. Между нами что-то происходит. — Дикон нахмурился. — Мы не искали этого. Мы с этим боролись, по крайней мере, я старался. Я устал от борьбы с самим собой. К черту все! Почему, как вы считаете, я столько времени провожу в Военном министерстве? Я с трудом выношу свою службу. Всех этих патриотов, которые считают себя государственными деятелями, знающими, как можно выиграть войну. Мне нет жизни ни здесь, ни там. Разве мы не понимаем друг друга? Мне особенно нечего вам предложить, моя дорогая, но все, что у меня есть, — ваше. Мы можем уехать из Лондона… жить в Райфилде… Моя мать вас обожает. Мы можем сказать, что ваш Неджон умер. Возможно, нужно сыграть свадьбу, ради моей матери… Мы можем что-нибудь придумать.
Кэролайн не могла видеть этот умоляющий взгляд. Его предложения нереальны, он должен это сам понимать. Для них двоих — выхода нет. О, какое искушение! Она должна быть сильной. Она встала и посмотрела ему в глаза.
— Нет, Дикон. Я уже была женой и больше не хочу. А фиктивный брак, или без брака, с вами, с кем-то еще, невозможен для меня. Я уже приняла решение, что ухожу сразу после этого раута, и я так и сделаю. Прощайте, Дикон, — она замолчала, а затем добавила дрогнувшим голосом: — И храни вас Бог.
Дикон прижал ее к себе и стал покрывать поцелуями ее лицо. Кэролайн отчаянно сопротивлялась. Он на мгновение отпустил ее, посмотрел ей в лицо и снова поцеловал. Бесконечный поцелуй, от которого она почувствовала себя бестелесным существом, которого трясет как в лихорадке.
Он отпустил ее, и она упала в изнеможении на стул. Дикон повернулся и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
Ночью Кэролайн почти не спала. Она вспоминала поцелуи и ласки, изумляясь тому, какую целительную силу имеет мужское внимание. Уолтер был ее единственным кавалером, и он ни разу ее даже не поцеловал. Ему нужно было лишь, чтобы она рожала ему детей. И, как она предполагала, ласки и нежность просто были для Уолтера напрасной тратой времени. Те нежные чувства, которые она испытывала к Уолтеру до замужества, бесследно исчезли в брачную ночь.
Она думала, что после Уолтера не сможет ответить на чувства никакого мужчины вообще. Как же она ошибалась! И как безнадежно положение, в котором они с Диконом оказались. О разводе и речи быть не может, Уолтер отвергнет саму мысль, несмотря на то, что хочет от нее избавиться. Уолтер дорожит своей безупречной репутацией и не позволит ее разрушить, как бы он себя ни вел без свидетелей.
А хуже всего, напомнила себе Кэролайн, что Дикону тоже нужен наследник. Даже если в отдаленном, розовом будущем ей и удастся избавиться от Уолтера, она не сможет родить Дикону наследника. Пять лет бесплодных попыток родить Уолтеру сына — тому доказательство.
Кэролайн представляла себя в объятиях Дикона, мечтала о том, как все могло бы получиться. Это была пытка. Угли в камине давно погасли и остыли".
Наконец она встряхнулась, встала, зажгла свечу и принялась разжигать камин.
«Интересно, он догадывается, как сильно я его люблю, — думала Кэролайн, доставая свою дорожную сумку из гардероба и укладывая в нее свои вещи. — Я надеюсь, он все-таки найдет себе кого-нибудь из этих девочек, которых пригласила для него Рут, и будет счастлив, и никогда не узнает, что мое сердце разбито, хоть никакой его вины в этом нет».
Во всем виноват Уолтер. Как она его ненавидит.
Глава одиннадцатая
Когда на следующее утро в восемь часов Дикон спускался по лестнице, в доме было очень тихо, словно все вымерло. На первом этаже мебель уже стояла на своих местах, словно накануне никакого раута и не было. Он вошел в столовую. Там было пусто, стол не накрыт, никакой еды на буфете. Дикон позвонил и сел за пустой, красного дерева стол.
Наконец появилась сонная горничная с подносом, на котором стояли чайник и сахарница с молочником.
— Чай, ваша светлость? — равнодушно спросила она.
Он кивнул, и она поставила перед ним поднос.
— А где все? — поинтересовался он.
— Ее светлость сказали, чтобы мы отдыхали сегодня утром, — ответила горничная. — Сказали никому не вставать до обеда. — Она осуждающе посмотрела на него. — Вы хотите завтракать?
— Если можно. Сколько мне ждать? Мне нужно на службу.
— Не знаю, — ответила она, зевая, — ваша светлость, — быстро добавила она.
— Ждать не буду. — Дикон быстро выпил чай, поставил чашку на стол, так, что она зазвенела о блюдце, и вышел из комнаты.
Дворецкого тоже не было нигде видно. Дикон взял пальто, шляпу, перчатки и вышел. На углу Голден-сквер он взял экипаж. Так проще, чем будить грума, ждать, пока запрягут его кабриолет. Так и день пройдет, пока он выедет.
Он решил подать в отставку и уйти из Военного министерства, пока не свихнулся окончательно.
Свидание с Кэролайн накануне вечером произвело на него сильное впечатление. Он сейчас признавал, что увлекся. Как он мог надеяться, что она согласится на его безмозглое предложение? Он не сможет ее содержать. Только благодаря тому, что он жил с сестрой, в приличном доме, мог он позволить себе и приличный экипаж, и приличный гардероб. И ничего не изменится, пока он не вернется в Райфилд и сам не займется поместьем. За одну ночь ничего не изменишь. Лучше уйти из министерства, вернуться в Дарем и самому заняться восстановлением своего хозяйства.
Это поможет и избежать соблазна схватить Кэролайн и сбежать с ней куда глаза глядят. Он знал, что она не согласится. Она никуда с ним по доброй воле не поедет. Не будет она себя свободно чувствовать, живя с ним под одной крышей, хотя ему так же неуютно в этом доме, как и ей! «Неуютно» еще слабо сказано. Как он себя чувствовал, когда она стала холодной и правильной, а ему казалось, что она только мгновение назад была такая нежная и отзывчивая на его ласки. Черт, черт, черт. Он должен уехать, чтобы она могла остаться. Он был уверен, что ей не очень хотелось ехать к брату Полу. А что касается работы экономки, то это просто смешно, он ничего абсурднее в жизни не слышал.
Дикон пришел в Военное министерство одним из первых. Стопка донесений выросла за ночь. Он вышел из министерства и зашел в булочную купить себе что-нибудь перекусить во время работы.
В десять часов Дикон отправился к лорду Эйвбери, который не приходил на службу раньше десяти. Ему сообщили, что лорд Эйвбери прислал записку, что его не будет на службе два дня: он отправился в Оксфорд выручать своего сына, попавшего в переделку.
