вышел на улицу и попытался подраться с несколькими стенами. В результате переломал себе пальцы. Не позволяй Клоду Арджену, – очень мягко сказал Найтхэнд, – определять твое отношение к миру. Сражайся с ним, да. Но пусть сражение идет снаружи, а не в твоей душе. Я ощутил исходящую от тебя ярость через весь зал. Не позволяй людям, которые не заслуживают того, чтобы коснуться носка твоего ботинка, решать, как ты будешь жить. Иначе тебя ждут только горести и сломанные кости. – Найтхэнд подхватил Аню и приподнял на метр над землей. – Ты оставишь в покое локвиллан?
Ане не хотелось отвечать на честность берсерка враньем. Но она правда не могла отказаться от локвиллана и собиралась попробовать все варианты воздействия на него с помощью жемчуга.
От вранья ее спас Жак.
– Аня! – позвал дракончик, подлетая. – Тебя зовет Кристофер! – Он принюхался. – А почему от тебя пахнет, как после взрыва на рыбозаводе?
Противоядие
Жак привел Аню на кухню. Кристофер сидел за столом, склонившись над книжкой, а рядом стояла большая миска.
– Меня позвал Жак, – сказала она.
– Не позвал, а приказал прийти, – исправил ее Жак. – Когда речь идет о драконах, всегда надо использовать глагол «приказывать».
– Жак прочитал все о противоядии, и, мне кажется, мы действительно сможем его приготовить.
– Тут всякие подробности насчет того, когда его принимать и как и что при этом будет, – пояснил Жак. – Его еще никогда не проверяли на людях.
– Об этом потом, – отмахнулся Кристофер. – В первую очередь его надо дать драконам. Жак, прочитаешь снова?
Жак, щурясь, начал читать:
– «Поскольку яд приготовлен из недобрых веществ, противоядие готовится из равных по силе, но противоположных по свету ингредиентов». Дальше идет список целебных трав и растений: четыре листа папоротника, цветок солнцепада, три веточки руты…
– Рэтвин, здесь такое растет? – спросил Кристофер.
– Растет. Здесь и не такое растет, да еще как пышно. Солнцепад вырос прямо до солнца, да, да, – закивала она. – Потому и сгорел.
– Прямо до солнца? – переспросил Кристофер. – Ты серьезно?
– Конечно нет. Но солнцепад тут и правда растет.
– Ты нам его найдешь?
– Легко и с радостью.
– Дальше написано: «Один лист сонника, сорванный в полночь», – объявил Жак.
– Значит, сорвем этой ночью, – решил Кристофер.
– А еще: «Одно перо мудрой птицы, воздуха сестрицы».
– Может быть, феникса? – предположил Кристофер.
Ку распушил и без того встопорщенные перышки и каркнул:
– Я!
Но Галлия тут же строго прищелкнула на него клювом.
– Перо дам я, – сказала она, выдернула из собственного бока черное перышко и положила в миску.
– «Шесть чешуек дракона: пусть дракон спасет дракона». Ну это просто, – заявил Жак.
Он развернул крыло, откусил у себя несколько чешуек и скинул в миску. Было видно, что ему больно, но он даже не пикнул.
– «Десять волосков из меха канко: само везение».
Это тоже было несложно, поскольку канко вечно ходили по пятам за Кристофером, куда бы он ни направился. Одного тут же нашли на кухне в уголке, и он позволил состричь у себя по пять волосков с каждого хвоста.
– «Чистая вода: тридцать граммов морской воды, шестьдесят граммов речной воды, девяносто граммов дождевой воды».
С морской и речной водой все было ясно. Аня тут же бросилась через сад сначала к заливу, потом к реке. С дождевой водой было сложнее – дождь не выпадал уже много дней. Но тут Ириан вспомнила про поилку для единорога, стоящую в розовом саду.
– Там дождевая вода, – сказала она.
Вернулась Рэтвин с веточками и стебельками в зубах.
– Я их чуток пожевала, – пояснила она, – чтобы пользу вытащить наружу. Они на вкус прегадкие.
Жак забрался на книгу и прищурился.
– Это последнее: «Яд, придуманный людьми, должен быть уничтожен людьми. Кровь человека…» – Жак поворчал, разбирая слова. – Ага: «Кровь человека с чистым сердцем».
– Да у кого в наше время может быть чистое сердце? – фыркнул Найтхэнд. – При таком экономическом положении?
– Аня, ты моложе всех, – заметила Рэтвин. – Ткни ножиком себе в палец.
Аня испуганно попятилась:
– У меня не настолько… не настолько чистое сердце.
– Разве нет? – спросила Галлия, глянув на девочку с такой любовью, что та чуть не споткнулась.
Может быть, на нее так подействовал дворец, прекрасный и удивительный, а может быть, вопросительный взгляд Кристофера, но Аня решилась сказать правду.
– Я каждый день думаю про убийство. Я хочу убить Клода и заставить его мучиться. Хочу, чтобы он умолял меня о прощении, а я все равно его убью. Вы не понимаете… меня все время преследуют эти мысли. – Голос девочки зазвенел, и она поторопилась закончить: – Это сидит у меня внутри и не уходит. Ненависть. Я не знаю, что с ней делать.
Ну вот, и с жемчугом не получилось, и противоядие готовить она не поможет.
– Понятно, – сказала Галлия, внимательно глядя на свою подопечную. – Но я не верю в существование абсолютно чистого сердца. Ну разве что у совсем младенцев. Чистое – не то же самое, что хорошее, честное, верное или щедрое.
Жак откашлялся.
– По-моему, у этого слова имеется несколько значений. «Кровь человека с чистым сердцем»… или «кровь человека с отважным сердцем».
– Ты, – сказал Ку, с обожанием глядя на Аню, и на этот раз он был совершенно прав.
Птенец потянулся и клюнул девочку в палец. Ее кровь закапала в миску. Тут же Галлия подлетела к Кристоферу и клюнула его в руку несколько раз, пока не пошла кровь.
– Ты тоже, – сказала она. – Добавь в рецепт от своего сердца.
Потом они перемешали все ингредиенты до состояния влажной смеси, которая сначала стала кроваво-красной, потом – красно-коричневой, а в конце – зеленой.
– А как мы узнаем, действует оно или нет? – спросила Аня.
– Никак, – ответил Кристофер. – Может, у нас вообще получился еще один яд. Первый раз будет экспериментом.
Химера-полуночница
Огонь в горле и груди – все тот же огонь, не утихающий ни на минуту, – не давал Ане заснуть, но она была даже рада этому, поскольку вызвалась сорвать в полночь лист сонника, растущего возле теплиц и сараев для пересадки растений.
– Я сорву, – сказала она. – Все равно не усну ночью.
Аня не призналась вслух, но ей хотелось показать остальным, что она тоже переживает из-за противоядия, а не только из-за локвиллана. В ответ Жак галантно поклонился принцессе.
Галлия крепко спала. Девочка посмотрела на часы, стоящие на каминной полке, – у нее оставалось еще десять минут. Она натянула
