Тревасс». Мальчик снял картину со стены и протянул тараску.
– Твой ужин, – сказал он.
Тараск взял картину в зубы и вернулся в камин.
– А кем была та женщина? – поинтересовалась Аня.
– Это долгая история, – ответил Кристофер.
– Расскажи, – попросила она.
И он начал рассказывать. Пока они ходили по дворцу, Кристофер поведал про свое первое посещение Архипелага, про Мэл Арвориан – Бессмертье. Аня слушала его, смотрела, как он идет по коридору с Жаком на плече, и почему-то снова смущалась. Да, за дружбу с таким человеком стоило бороться.
Они миновали череду парадных залов.
– Приемная, – объявил Найтхэнд, распахивая дверь.
Стены зала украшали гобелены, а на карнизе сидели два белоснежных каладрия, но потайной двери там не оказалось.
– Каладрии – чудесные птицы. Вылечат от любой болезни, – сообщил берсерк. – Конечно, если захотят. И похмелье они не лечат, знаю по собственному опыту.
В бильярдной сияющая герциния мастерила себе гнездо прямо на огромном столе, затянутом зеленым сукном. При виде непрошеных гостей она сердито защелкала клювом.
– Никаких тайных библиотек, – прокомментировал Кристофер.
Таким образом они обошли больше десяти комнат, и Аня уже начала падать духом.
Следующим на пути был салон для настольных игр. Внутри на диване спал перитон – прекрасный крылатый коричневый олень.
Салон показался Ане одной из самых красивых комнат из всех, где они побывали. Он был большой и просторный, со стенами, обитыми шелком. На одной висела огромная картина, изображающая единорога, который стучал копытом в закрытую калитку. За высоким забором виднелся прекрасный сад.
Ане захотелось рассмотреть полотно. Ей вспомнился сад, который был у них на Душе, и то, как они с папой возились там с клумбами и грядками. Девочка подняла Ку повыше, чтобы он тоже посмотрел.
А Галлия вообще уселась на саму картину и, прищурив блестящие глаза, принялась разглядывать ее сверху вниз. Потом стремительно спорхнула и, сверкнув острым клювом, ударила по нарисованным дверным петлям.
– Галлия, что ты делаешь? – удивилась Аня. – Перестань!
Вместо ответа Галлия с силой клюнула дверной стык. От полотна отлетел кусочек засохшей масляной краски, и на его месте сверкнул металл – серебряная дверная петля.
– Это настоящая дверь! – ахнула Аня.
У двери на картине не было ни ручки, ни замка, ни ключа. Но петля оказалась самой настоящей! Тут Аня заметила, что по контуру нарисованной двери полотно слегка прогибается внутрь.
Не спрашивая разрешения, она проткнула полотно ногтями и, уцепившись пальцами за край настоящей двери, потянула на себя. Та не открылась. Тогда Кристофер просунул в щель кончик меча и нажал – это тоже не помогло.
– Постой! – воскликнула Аня.
Она кинулась в свою комнату за жестянкой, в которую когда-то посадила Ку. Обе гаганы летели у нее над головой, как телохранители.
На дне жестянки девочка нашла две веточки расковника – на каждой по пять листочков. Она схватила одну и помчалась обратно, вниз по широким ступеням, на бегу растирая листья в пальцах, чтобы высвободить сок.
Листья пахли крепко, как духи, – каплями дождя на горячей земле. Аня снова представила папин сад, да так ярко, что споткнулась и чуть не полетела с лестницы. Она дернула головой влево и еще раз влево, а потом вверх и слегка изогнула шею. Это означало: «Папа, я иду».
Вернувшись в салон, она натерла соком расковника дверные петли, а затем, отогнув полотно, размазала остатки сока по углам двери. Ку следил за ней с обожанием, Найтхэнд – скептически.
– Неужели замысел этого произведения искусства взбесил тебя до такой степени, что ты решила его уничтожить? – поинтересовался он.
Ничего не происходило.
– Не получилось, – тихо проговорила Аня.
В спешке и волнении она уничтожила картину – без всякого смысла.
Галлия каркнула и повернула голову влево на семьдесят градусов, что означало: надежда, может быть, возможно, кто знает.
– Я вообще не уверен, что здесь когда-либо была библио… – начал Найтхэнд.
Но его слова потонули в грохоте, скрипе и жутком скрежете глубоко под полом. Дверь распахнулась, окончательно разорвав картину, и за ней оказалось… Ничего… Низкий потолок, а под ним – гигантская черная дыра.
Затрясся пол.
– Держитесь крепче за воздух! – весело сказала Рэтвин.
Освобожденная библиотека
Низкий потолок начал подниматься – сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, и наконец вверх с бешеной скоростью выдвинулись стены, они тянулись и тянулись, осыпая присутствующих дождем штукатурки. Они поднялись на три, пять, десять, двенадцать метров, и вскоре перед Аней и остальными раскинулась огромная, просторная, как бальный зал, комната с восемнадцатиметровым потолком. Тут стены прекратили расти, хотя все еще чуть-чуть подрагивали.
Рэтвин глотнула пыли и чихнула.
– Не буду напоминать о том, что я говорила, – произнесла она. – Просто поздравлю себя и скажу себе браво.
Они зашли в комнату все вместе. Аня, вытянув шею, осмотрела стены, сплошь уставленные высоченными шкафами с…
– Книги! – воскликнула Ириан Гвинн.
Тут были толстые фолианты в коричневых кожаных переплетах; карманные томики, обернутые голубым шелком и темно-бордовой бязью; с корешками, инкрустированными драгоценными камнями; с золотыми названиями на обложках; с белыми, кремовыми, серебряными и зелеными страницами. Вдоль шкафов тянулся медный поручень, а к нему поднимались десятки лестниц с медными перилами.
– Вы все-таки нашли библиотеку, – произнес голос где-то в вышине.
Аня вскинула голову – под самым потолком медленно кружила темная тень.
– Предыдущая женщина, эта нелюбопытная пожирательница денег, особо не старалась.
Тень опустилась ниже и села на полку у них над головами.
– А вы кто? – спросила Ириан.
– Библиотекарь. – Голос звучал хрипло и резко. – Охраняю книги.
Но Аня уже поняла, кто это. У существа было морщинистое лицо старухи с острым, проницательным взглядом, с крупным красным ртом. Темные волосы, туго стянутые и забранные назад, туловище – птичье, покрытое коричневыми перьями, с когтистыми лапами…
– Гарпия, – прошептал рядом Кристофер, и Жак в кои-то веки ошеломленно промолчал.
– Вы можете заходить, можете читать, – сообщила гарпия. – Но ни в коем случае не должны выносить книги без моего разрешения.
– Но как, – выдохнула Ириан, – это можно было спрятать?
– Библиотека хранилась глубоко под землей больше сотни лет. Семейство Тревасс издавна славилось вздорностью, непорядочностью и редкой глупостью. Мои книги имеют необычайную ценность, но в семье пошли разговоры о том, что их надо распродать. – Гарпия гневно раздула ноздри. – Тогда один Тревасс, который был чуть поумнее других, решил, что библиотеку надо спрятать для безопасности, и потратил просто бешеные деньги на создание особого механизма для этого, а также на охрану. С тех пор мы с библиотекой ждали, когда же ее кто-нибудь освободит. – Гарпия взлетела
