– Трой, – Сантьяго сделал шаг ко мне и сказал тоном, будто говорит с ребенком. – Ты сейчас наше слабое звено, в конспирации не силён. Нужно обследовать станцию, проверить не готовят ли нам западню. Важно, чтобы ты не сболтнул лишнего.
Внутри едко вспыхнула досада. Казалось, что он издевается, унижает меня из-за Принс. Я даже зачем-то оглянулся, словно она была здесь.
– Я и сболтнуть лишнего? А он? – я обернулся на Смарта. – По-моему, это он болтает без умолку. Даже зачем-то придумал и рассказал мне, что вы целовались с Принс.
– Ничего я не придумывал, – пробубнил Смарт.
Лицо Сантьяго почти не изменилось, лишь в глазах мелькнула недобрая искра. В моё сердце кольнула ржавая игла ревности. Они действительно целовались. Я понял это с неотвратимым омерзением, которое никак не удавалось проглотить. Мы с Сантьяго безмолвно пялились друг на друга.
Чтоб его. Всё-таки это правда. Ну и что? Принс же сказала мне, что они всё решили. Наверное, это был прощальный поцелуй. В их мире возможно и такое. Главное, чтобы больше такого не происходило.
– Конспирация не обсуждается, Трой, – сказал Сантьяго через несколько секунд. – Тебе лучше быть немым пилотом.
– Сэр, моя нейросеть может находить людей в базе данных по лицам. Как я скажу вам, если узнаю какого-нибудь имперца?
– Будешь писать мне сообщения в планшете, – строго сказал Сантьяго. – Язык жестов знаешь?
– Средне.
– Отлично. Этого хватит. Оставшиеся пятнадцать часов будем привыкать к новым личностям, – Сантьяго ткнул пальцем себе в грудь. – Я Пабло Месси, ваш начальник. Смарт мой помощник – Майкл Робинсон. Мы контрабандисты фрамия. Возвращаемся с дела на Глизе. Ищем новых клиентов.
Я кивнул, а что мне оставалось? Сантьяго так мастерски сделал вид, что не заметил моего выпада про Принс. Да и вообще он заставлял меня пересмотреть мнение о нëм. Если он считал нужным, чтобы я был немым, мне оставалось только слушать.
Снова усаживаясь в кресло, я проверил показатели прыжка. Всё было в норме.
«Напомни мне язык жестов», – попросил я у нейросети.
Около часа я тренировался в использовании жестов. У меня была инклюзивная школа, со мной учился один глухонемой одноклассник, и мы общались. Конечно, до идеала мне было далеко, но получалось лучше, чем если бы я учил с нуля.
Решив продемонстрировать навыки, я подошёл к Сантьяго. Он прятал оружие в скрытые карманы комбинезона. Я несколько секунд постоял, ожидая, что Сантьяго обратит на меня внимание, но он продолжал заниматься своим делом.
Я кашлянул. Майор посмотрел на меня, и я ощутил, что волнение застряло комом в горле. Было страшно упасть перед Сантьяго в грязь лицом. Хотелось, чтобы он увидел, что я хорошо владею языком жестов. Это было странное желание, но фактически непреодолимое. Как будто моя жизнь зависела от того, симпатизирует ли он мне, видит ли мою полезность. В какой-то мере действительно от него многое зависело.
«Простите, что прерываю, сэр», – сказал я жестами.
– Обращайся ко мне Пабло, – поправил он меня.
«Прежде, чем мы начнём, я хотел бы кое-что сказать от своего настоящего ведра», – замельтешил пальцами я.
– Ведра? – улыбнулся Сантьяго.
Я не сразу понял, что ошибся в жесте.
«От настоящего стула», – поспешил изобразить я.
– Стула?
– Чтоб его… – сказал я вслух.
Смарт согнулся от смеха.
– Ругайся, пожалуйста, тоже на языке жестов, – усмехнулся Сантьяго.
Я хотел уже запросить у нейросети жест «имя», но Сантьяго постучал двумя пальцами одной руки по двум пальцам другой. Это и был нужный знак. Я почувствовал, что сел-таки в лужу, пришлось отвести взгляд и надеяться, что щеки не стали красными. Мгновение я пялился на синие огоньки на панели управления кораблём.
– Что ты хотел сказать от своего имени? – спросил Сантьяго.
Я глубоко вздохнул, повернулся снова к нему. Честно говоря, уже перехотелось общаться, но не сбегать же.
«Я хотел извиниться, что дерзил вам перед отлетом, упоминал свои ботинки… заслуги… а ещё ужасно, что я позволил себе поцеловать Принс прямо перед рубкой».
Миллисекунду в глазах Сантьяго застыло отражение злости. Показалось, что я уже чувствую, как сжимаются его руки на моей глотке. Как он встряхивает меня, как куклу.
Я понял, что совершенно зря напомнил ему о произошедшем. Хотел извиниться, а будто злорадствовал. А может, я действительно хотел ему напомнить. Напомнить, что Принс моя.
Это наваждение быстро прошло, и Сантьяго снова сидел со снисходительно-холодным лицом.
– Трой, я тебе кое-что об этом скажу. Но попрошу тебя запомнить одну важную вещь: никогда не смешивай работу и личное.
Я молча кивнул.
– Хорошо. Ты быстро ей надоешь, мужчины никогда не интересовали Принс долго. Но если ты, пока не надоел, сделаешь ей больно, я выброшу тебя за борт, не думая, – он встал со скамьи. – На этом закроем тему раз и навсегда.
– Понял.
Очень хотелось сказать Сантьяго, что он сам не понимает, о чём говорит. Что Принс любит меня, и что бы там ни было раньше у неё, сейчас всё иначе. Но почему-то я чувствовал себя так, словно меня змея ужалила, и яд медленно распространялся в крови.
Я казался себе глупым папертником, который зачем-то выпрашивал у Сантьяго милостыню в виде признания серьёзности чувств Принс ко мне. Зачем? Чтобы быть уверенным, что он снова не захочет нам мешать?
Какая глупость, какая низость! Раньше я и не задумывался о том, насколько ревнив. Алисия никогда не давала мне повода. Или мы просто мало времени проводили вместе.
Закончив разговор, мы молча погрызли сухпайки. В принципе, это была неплохая еда, но я, в глубине души скучал по кассуле из свиных ребрышек. Наша кухарка Дэниз делала его великолепно.
12.3
– Ты драться умеешь? – через пару часов спросил Сантьяго.
Сердце буйно отозвалось на его слова. В солнечном сплетении разлился жар. Драться я умел, побеждал на турнирах, как с катаной, так и в рукопашную. Только со стрельбой у меня не складывалось.
Но если посмотреть на Сантьяго, моя бравада победителя пятилась куда-то в пятки. Драться с ним? С этим оголенным боевым нервом? Без подготовки сразиться с таким, это, наверное, как попасть под каток.
– Умею, – отозвался я ровным голосом.
– Покажешь, что можешь?
– Сейчас? – кровь стукнула в уши, злость заставила сжать кулаки.
Такое ощущение, что Сантьяго вознамерился растоптать меня.
– Лучше сейчас, чем когда случится нештатная ситуация, – Сантьяго говорил бесцветно, будто спрашивал об исправности оружия.
Я молчал секунд пять. В словах Сантьяго, казалось, не звучало ничего, кроме дежурной необходимости. Правда, нужно учиться разделять должностные отношения и личные, пусть в моей ситуации это сложно.
Ну что ж. Покажу, что могу. А могу я не так уж и мало.
– Я готов.
– Майкл, разомнись с Крисом, – Сантьяго кивнул Смарту, сидящему в кресле. – Просто обычная разминка.
Мгновение я соображал, что Крис – это я. Так теперь меня зовут – Крис О'Доннел. Немой пилот контрабандист. Главное, помнить, что я не могу говорить.
Смарт вышел в ярко освещенный центр кают-компании, встал в стойку.
– Блок-удар, блок-удар, – как-то хитро улыбаясь, произнёс Смарт. – Сначала ты будешь задирой, потом поменяемся.
Я кивнул. Это было похоже на обыкновенное кумитэ. На тренировках мы часто его практиковали. У меня даже получилось расслабиться.
Смарт был невысоким, несуразно сложенным, среднего телосложения. Двигался резковато, и удар у него наверняка сильный. Что ж интересно… Я мельком глянул на Сантьяго, тот сидел с непроницаемым лицом, и мне в голову опять въелось дурацкое желание удивить его.
Я замахнулся, как будто хотел ударить в бок, но это был обманный финт. Второй рукой тут же нацелился в голову. Смарт легко заблокировал, отведя мой кулак вверх, и я ожидал, что сейчас он отступит назад, готовясь к своей атаке. Так было у нас на тренировке.
